Люди как боги

Сперва мы посетили один из атмосферных заводов. Сооружение шириною километра в два и длиной около десяти продвигалось по поверхности планеты, срезая слой почвы.

Когда мы приехали на завод, его режущая стена подползла к гранитному холму. Холм обваливался на глазах, он таял, как в огне. Вскоре от него не осталось и следа, и завод уполз дальше. На оставленном месте чернел слой искусственной почвы, удобренной, засеянной семенами растений и цветов. Над заводом гремели ветры - тысячи тонн изготовленного воздуха ежесекундно вгонялись в атмосферу. я удерживал Веру подальше от вихрей, но с нее сорвало шляпу. И тут едва не случилось несчастье: Ромеро кинулся за шляпой, но был опрокинут потоками воздуха, и пришлось выручать его. Леонид и я вцепились в Павла, на помощь поспешил Аллан, втроем мы оттянули Ромеро от беснующейся воздушной бездны, куда он едва не угодил.

- Если бы не вы, друзья, я бы сейчас летел под облаками, - сказал он. Он был очень бледен.

- Думаю, вы сейчас перерабатывались бы в кислород и азот, - возразил я. А еще минут через пять мы дышали бы вами, Павел.

- Как, вероятно, дышим моей бедной шляпой, - заметила Вера. - Почему вокруг завода нет ограждений?

- Здесь нет людей, - объяснил я. - Все три тысячи автоматических заводов смонтированы в пустынных местностях.

я, разумеется, не сказал, что мы не раз катались на авиетках вблизи заводов, чтобы побороться с искусственной бурей. Зато я обратил внимание Веры на зелень, покрывавшую почву планеты.

- Это всего лишь трава и цветы, но скоро у нас зашумят настоящие леса, как на Земле.

- Зелень вкусная, - поддержал меня Лусин. - Сочная. Очень.

- А ты пробовал? - спросил Аллан. Он в восторге хлопнул себя по ляжкам. Братцы, Лусин траву ест! До того дошел со своими синтетическими животными, что перешел на их пищу.

- Не я. Дракон. Пегасы. Нравится. Как на Земле.

Равнина была озарена тремя рабочими солнцами. Одно стояло в зените, другое закатывалось, третье всходило. я объяснил, что на Плутоне семь рабочих солнц, каждое запущено невысоко и охватывает излучением лишь малую часть планеты.

- Фиолетово-голубое, сейчас заходящее, из новейших. А это, в зените, бело-желтое, изготовлено пятьдесят пять лет назад и уже основательно выработалось. Первые колонисты на Плутоне трудились под сиянием одного этого солнца, тогда оно висело неподвижно над северным полушарием, и лишь освещенный им участок был пригоден для жизни. После запуска третьего солнца оно было введено в общий график вращения. Ныне он таков: четыре горячих светила образуют теплый день продолжительностью в шестнадцать часов, два красных поддерживают умеренную температуру во время шестичасовой ночи, а одно, оранжевое, переходное от дня к ночи, знаменует вечерний отдых.

Всходило как раз оранжевое солнце, но больше я о нем ничего не сказал. я хотел, чтобы оно само заговорило о себе. Далекое земное Солнце тоже сияло, но, крохотное, с горошину, терялось рядом с искусственным.

- Боже, как красиво! - воскликнула Вера.

Скалы и долинки, молодую зелень и постройки залило оранжевое сияние. Оно было так ярко и глубоко, словно предметы пылали внутренним жаром, не освещенные, а раскаленные. А над ними нависало желто-коричневое небо, тоже как бы разогретое до собственного сияния, очень низкое, почти осязаемое, не пустое, как на Земле.

- Нет, как прекрасно! - восторгалась Вера. - И те солнца великолепны, а это просто удивительно.

- Эли делал, - сказал Лусин. - Хорошо! Очень.

- Эли! - Вера повернулась ко мне. - Это седьмое солнце, брат?

- Да, - сказал я. - Мы поработали над ним. Мы хотели, чтобы оно не только приносило пользу, но и украшало нашу молодую планету.

За ужином Вера сказала:

- Грубая и крепкая планета. Жизнь здесь пока малоустроенна, но вдохновенна. я рада, что именно ее выбрали для новых великих работ.

Ромеро посмеялся над общим восторгом:

- Грубая, вдохновенная, великолепная - какие странные слова! Жить здесь нельзя, проработать два-три года - допускаю. Нашли в океане космоса каменистый островок, приспособили его под перевалочную базу и восхищаются - как ладно получилось. А пока все это дурная копия ничтожной части того, что имеется на Земле и чем, я согласен, можно восхищаться.

Говоря это, он уписывал пирожки с синтетическим мясом и запивал фруктовыми соками - не думаю, что еда на Плутоне казалась ему дурной копией земных яств.

19

Пока я понятия не имел, в чем функция секретаря, но лоботрясничать не приходилось и без загадочных секретарских дел.

я основательно изучил недра Звездных Плугов: побывал и на складах, хранящих миллионы тонн запасов, и в цехах, вырабатывающих любую продукцию из любого сырья, и на улицах жилого города, и в сердце корабля - отделении аннигиляторов Танева, самом необыкновенном заводе в мире - заводе, производящем вещество из пустого пространства и пустое пространство из вещества. Когда этот завод запущен, кругом на многие светогоды, на триллионы километров сминается или разлетается межзвездный космос.

я приведу лишь одну потрясающую цифру, она волнует меня: мощность аннигиляторов Танева в самом крохотном из Звездных Плугов достигает двух миллионов альбертов, а в "Пожирателе пространства" превышает пять миллионов! Все электростанции Земли в конце двадцатого века старой эры не составляли трех миллиардов киловатт, то есть не достигали трех альбертов!

И эта исполинская мощность может быть полностью превращена в сверхсветовую скорость, вся до последнего грамма будет работать на аннигиляторы хода. Но если непредвиденное препятствие внезапно станет на пути корабля, мгновенно заговорят другие аннигиляторы - и в старом космосе добавится новой пустоты взамен испепеленного препятствия! Еще не существовало механизмов, так грозно защищенных, как наши галактические корабли, - так мне тогда казалось.

я выложил свой восторг Ольге. Она посмотрела на меня с недоумением.

- Ты увлекаешься, Эли. У звездолетов мощности немалые, но для глубокого проникновения в Галактику их не хватит. К тому же мы не знаем, кто нас ждет впереди - друг или враг, и если враг - как он вооружен? я допускаю, что техника таинственных разрушителей выше нашей.