Страница 4 из 82
Зак щелкнул пальцами:
— Это мысль, миссис Огилви.
Было около трех часов. В кафетерии в это время почти пусто.
— Не поговорить ли нам за чашечкой кофе, — предложила Брэнди.
Зак встал, и девочка у калитки явно расстроилась.
— Ты скоро вернешься, Санта? — крикнула она. — Долго будешь кормить своих оленей?
— Всего несколько минут, — ответил Зак. — Я сейчас вернусь.
— На вашем месте я бы ничего не обещала, — проворчала Брэнди.
Время ланча давно закончилось, в кафетерии сидели всего несколько покупателей, попивая прохладительные напитки и давая отдых ногам, а заодно проверяя по спискам, все ли покупки сделаны.
Пока Зак наливал две чашки кофе и относил их на столик в углу, Брэнди погрузила на поднос сливки, сахар и салфетки и попросила все записать на ее счет.
— Санта-Клаус, я полагаю, денег с собой не носит, — сказала она, опуская нагруженный поднос на стол.
— Отчего же? Ношу. Но ведь это вы меня пригласили на свидание, а судя по тому, как сильно задела вас моя ошибка, когда я назвал вас «мисс», вы, должно быть, из тех, кто считает оскорблением попытку заплатить за них в кафе. И все же я буду счастлив придвинуть вам стул, если, конечно, это вас не обидит.
— Садитесь, — приказала она.
Но он все-таки придвинул ей стул прежде, чем усесться напротив нее.
Брэнди размешивала сахар в кофе и задумчиво оглядывала Зака.
— У меня такое чувство, как будто я попала в сказку «Чудо на Тридцать четвертой улице», — пробормотала она.
Зак улыбнулся.
Улыбка, сверкнувшая на смуглом лице над белейшей бородой, на миг ослепила Брэнди. Ему идет красное, подумала она рассеянно. Костюм был насыщенного густо-рубинового цвета; рубиновые отблески играли на скуластом лице.
— Если это вежливая попытка выяснить, не думаю ли я, что я в самом деле Дед Мороз, — нет, Брэнди, я так не думаю.
— Ну что ж, уже легче… Постойте! Откуда вы знаете, как меня зовут?
Зак наклонился к ней с заговорщическим видом:
— Вы поверите, если я скажу, что использовал свой рентгеновский взгляд для просвечивания ящиков картотеки в кабинете директора по кадрам?
— Нет.
— Вот и хорошо. Мы установили две вещи. Первое: я не думаю, что я — Супермен или Дед Мороз, и второе: вы признаете, что я не псих. Вот мы уже к чему-то и пришли.
— Мы пришли в тупик. Я ведь, знаете ли, могла и уволить вас за сегодняшний фокус. Вы не имеете права просто так разгуливать по магазину и сами себя назначать на работу только потому, что, по-вашему, ее надо сделать.
— Я вовсе не жду от вас платы за мою сегодняшнюю работу. Это было что-то вроде раздачи бесплатных образцов продукции в рекламных целях: я хотел показать вам, как хорошо могу справиться с этой работой. Признайтесь, у меня неплохо выходит.
Брэнди вовсе не хотелось ничего такого признавать, хотя и отрицать было трудно.
— Мы говорим не об этом, вам не кажется?
— Не кажется, — Зак откинулся назад на стуле. — Скажите честно: вы бы мне позвонили?
— Не прямо я, это не моя обязанность. Но я бы проверила, что директор по кадрам имеет вас в виду.
— Большое утешение, — саркастически усмехнулся он. — Я бы тогда попал на работу как раз в Сочельник.
— Вы должны помнить, что трудовой стаж в нашей компании у вас пока нулевой. Ваше знакомство с Россом здесь ничего не меняет, и будет только справедливо, если я стану в первую очередь считаться с теми троими Санта-Клаусами, которых наняла раньше.
— Вот видите? Поэтому я и счел необходимым самому найти себе рабочее время.
— Послушайте, мистер Форрест, я не могу позволить моим работникам самим составлять для себя расписание, не считаясь с интересами магазина в целом.
— Но я как раз считаюсь с ними. Уже около дюжины ребят ушли из вашего магазина более счастливыми, чем они были бы, не работай я сегодня днем. И их было бы уже вдвое больше, если бы вы позволили мне трудиться, а не затащили сюда пить кофе. Так что, с вашего разрешения, я хотел бы вернуться к своим обязанностям.
Он отодвинулся от стола и встал.
— Ваше знакомство с генеральным не означает, что вы можете вводить собственные правила, — предупредила она.
Он смотрел на нее, подняв седые брови, с выражением страдальческого долготерпения на лице. Брэнди заколебалась. Самовольный выход на работу был, конечно, вопиющим нарушением. Но в то же время она не могла не признать, что уволить за одно это, пожалуй, нельзя. Было бы сложно объяснить Россу Клейтону, что же такого ужасного совершил его друг, вызвавшись поработать бесплатно, чтобы зарекомендовать себя.
Зак Форрест между тем смотрел на нее так, как будто точно знал, о чем именно она думает. Он стоял у стола с надменным видом, явно ожидая, когда она признает свое поражение.
Брэнди сдалась.
— Но вы больше не будете самовольно выходить на работу?
Зак склонился к ней:
— Как насчет того, чтобы о каждом моем выходе предупреждать вас?
— Я вовсе не это имела в виду.
Он слегка улыбнулся:
— Я не сомневаюсь, что вы разрешите эту проблему. А пока вы знаете, где меня искать.
Он замешкался на миг уже только у двери, которую вежливо придержал, пропуская двух пожилых леди.
Брэнди не понадобилось считать до десяти, чтобы взять себя в руки. Вместо этого она считала дни, остающиеся до Рождества.
ГЛАВА ВТОРАЯ
В тот вечер Брэнди ушла из универмага уже перед самым закрытием. Вечерняя суета начинала стихать. На стоянке перед огромным пассажем, через который покупатели входили в магазин, таяли ряды автомобилей. Воздух был свежий, морозный. Она знала, что могла бы увидеть звезды, если бы не плотные ряды мощных фонарей, разгоняющих темноту зимней ночи. Сегодня снега не будет.
В нескольких милях от магазина в большом жилом комплексе, где жила Брэнди, светились окна почти всех квартир. Тут и там мерцали огоньками елки, вспыхивали и гасли крошечные красные, золотые, зеленые, белые лампочки. Почти каждая дверь была украшена венком из колючих веток, игрушечным Санта-Клаусом или картинкой, изображающей библейскую сцену Рождества.
Проходя к своей двери, Брэнди услышала звуки рождественских гимнов. От этой музыки у Брэнди начинала болеть голова. Не то чтобы она была невыносимо громкой — но такой мучительно отчетливой и такой неотвратимой… Праздник не знает удержу, думала Брэнди.
Зато в ее жилище было темно и тихо. Со вздохом облегчения закрыв за собой дверь, она зажгла свет, включила классическую музыку, налила себе бокал хереса и села на диван, наслаждаясь покоем.
Комната, уютная, как кокон, успокаивала ее. Мягкая мебель, обитая неяркой тканью с едва намеченным рисунком, гравюры в изящных рамках на стенах, выкрашенных в нейтральный цвет, толстый пушистый ковер, смягчающий каждый шаг. Комната дышала покоем и выглядела в эти дни так же, как и все остальные одиннадцать месяцев в году, — за это Брэнди ее особенно любила.
Ни тебе елок, ни мишуры, ни рождественских веток омелы. По крайней мере здесь Брэнди была избавлена от знаков и запахов надвигающегося праздника. Здесь она могла не слушать бесконечных рождественских гимнов. Собственно, устроившись поуютней в своей комнате, она могла даже сделать вид, что никакого праздника вообще нет.
А после такого денька, как сегодняшний, это было великое благо. Она откинулась на мягкую спинку дивана и закрыла глаза. И как только она справится с этим новым Дедом Морозом?
За те два года, что она проработала директором универмага в Оук-Парке, Брэнди ни разу не нанимала подобного сотрудника, это уж точно. Она даже ни разу не слыхала о работнике, который бы сам себе назначал рабочее время, не обращая внимания на существующее расписание, не подчинялся директору и вообще вел себя так, как будто он знает дело лучше ее.
Правда, она также ни разу не нанимала друга своего босса. Неплохо было бы позвонить Россу Клейтону и спросить, чем именно его шантажирует Зак. Это должно быть что-то совершенно исключительное, судя по тому, как твердо этот человек рассчитывает на особое к себе отношение. Брэнди, хоть убей, не могла вообразить что-либо достаточно ужасное.