Страница 91 из 96
Гвинора разозлилась.
— Что?
— И нам нужно завтра сулить его перед праздником в честь завершения войны.
* * *
Следующим утром двор собрался перед порталом с Каэлом Дремилоном. Он выглядел лучше, чем два дня назад, когда Вера исцелила его плечо. Но все еще выглядел жутко по сравнению с тем, каким Сирена привыкла его видеть.
Она не дала ему ничего, кроме чаши воды, чтобы помыться. И хотя Дин нашел ему новую одежду, она сидела не так, как его королевские наряды. Его темные волосы были убраны назад. Серо — голубые глаза будто впали. Он шел к смерти. Он не был уже очаровательным, каким его всегда знала Сирена.
Она подавила симпатию, что была между ними. Ей нужно было оставаться бесстрастной. Так двор преуспеет.
Разошелся слух, и собралась толпа. Она подозревала, что многие пришли на суд, надеясь увидеть казнь. Как и хотела Бриджит. И, если двор так решит, так и будет.
Она должна была вытерпеть это.
— Спасибо, что собрались сегодня, — сказала она толпе. — Новый двор Дома сегодня тут, чтобы судить короля Бьерна Каэла Дремилона за убийство.
Толпа гудела на Каэла. Но он не смотрел на них. Он поднял голову высоко и глядел на лицо Сирены.
— Оброн, прошу, пройди вперед и зачитай его преступления, — сказала Сирена.
Оброн подошел на шаг к Каэлу и вытащил лист из кармана. Прошлой ночью они долго собирали информацию для их первого суда. Военные преступления против Бьерна, Элейзии, Аурума и многих других. Они старались не упоминать приговор. До этого они дойдут позже, когда будут принимать решение.
Оброн кашлянул.
— Король Каэл Дремилон обвиняется в смертях его брата, короля Эдрика Дремилона, короля Крейгтона Иолейра из Аурума, его сестры, королевы Джесалин Дремилон Иолейр из Аурума, Компаньона Жарданы, Высшего ордена Эрена и людей острова Элейзия. К тому же он обвиняется в заговоре по убийству короля и королевы Элейзии через его агента, Мэлию Даллмер. Он по своей воле помогал темной богине Малисе, используя магию крови, силой привлекая к магии крови других, и… — Оброн поднял голову и покраснел, — он обвиняется в любовной связи с женой брата.
Последнее добавило оскорблений к ране. Но Каэл даже не моргнул. Он должен был ожидать это. Что они озвучат все перед собравшимися.
— Спасибо, Оброн, — сказала Сирена, и он отошел к ряду двора. Она посмотрела на Каэла, и ему хватило наглости ухмыльнуться ей. — Что скажешь в свое оправдание?
Но толпа недовольно гудела. Никто не хотел его слушать. Никому не было дела, почему он это сделал. Они хотели его смерти.
— Убийца! Убийца! — кричали все, показывая большими пальцами вниз, намекая на смерть.
Сирена подняла руки.
— Тихо! Не так мы теперь все делаем. У нас будет честный суд. И если вы не можете сдержаться, вас уведут.
Несколько ее генералов утихомирили самых шумных, и вокруг стало тихо, Каэл смог заговорить:
— Уверен, многие ждали, что я стану отрицать. Но я не могу, — просто сказал Каэл. — Я сделал все, что вы описали. Но я делал их не по своей воле и сожалею о содеянном.
Сирена тихо выдохнула с облегчением. Несмотря на его вид, он звучал так, как и всегда. И его речь утихомирила толпу.
— Знаете вы или нет, я был под влиянием злой богини с детства. Мой отец дал мне ее черную книгу, и я попал в ее когти. Все, что я делал с тех пор, было под ее управлением. Я не мог подавлять это. Но Сирена… Домина Сирена, — мягко исправился он, страстно произнося ее имя, — увидела, что во мне есть что — то еще. Что я не весь такой, каким меня сделала Малиса. Мне приказали убить мою жену, королеву Элею, и мою дочь, принцессу Алессию, но я не смог этого сделать. Мне не нравилось прогонять их, но я не хотел им навредить. И Домина тогда поняла, что во мне еще есть добро.
Сирена скрывала эмоции, хоть он говорил в ее сердце. Слова были только для нее.
— Она убрала магию крови, и с тех пор я смог бороться с Малисой. Я стоял на стороне Домины, когда она убивала злую богиню. Я убил ее заместителя, Меррика, и бился с женщиной, поработившей меня. Если это не доказывает, что я изменился, что я хочу жить лучше, жить чистой жизнью, то я не знаю, что вас убедит, — честно сказал он.
Как только толпу утихомирили, Сирена кивнула.
— Подтверждаю, что король помог мне биться с Малисой. Он хотел покончить с ее правлением. Он перешел на мою сторону в конце. Но он не сделал бы этого, если бы я не убрала магию крови, что я сделала и со всеми, кто был заражен ею, — Сирена повернулась к своему двору. — Есть еще вопросы?
Гвинора прищурилась.
— Откуда нам знать, что ты поменял сторону не для того, чтобы просто спасти свою шкуру?
Каэл посмотрел в ее мрачные глаза.
— Вы никак не можете знать. Но я мог убежать, но не сделал этого.
— Твоя душа все еще разбита от магии крови? — спросила Авока.
— Не знаю, — признался Каэл. — Я знаю, что магия крови терзала мою душу. И я знаю, что свет Сирены спас меня от разрушения на кусочки. Если бы я ушел за край, возврата не было бы.
«Это не совсем ответ, — вмешалась Сариэль. — Мы должны посмотреть твой дух и увидеть, здоров ли твой разум».
— Я уже это делала, — сказала Сирена. — Он здоров. И насчет души — я не думаю, что он был бы сейчас тут, если бы остался без нее.
«А какой был бы человек с половиной души?».
Никто не смог ответить. Такое никто никогда не встречал.
— Половина души лучше, чем влияние Малисы, — сказал Каэл.
Оброн молчал до этого, но спросил:
— Ты приказал уничтожить Фэн?
Сирена скривилась. Она не знала, кто уничтожил дом Оброна. Она не хотела знать, был ли Каэл вовлечен в разрушение ее рая.
Каэл растерялся.
— Что за Фэн?
— Это… деревушка на северной границе Бьерна. Севернее Левина.
— Она была разрушена в войне? — спросил Каэл, не понимая, как это было связано.
— Да, сгорела до пепла, — сухо сказал Оброн.
— Я знаю почти всю свою территорию, но никогда не слышал о деревне Фэн. Многие деревушки были без внимания королей. Они жили своими жизнями, и мы их не трогали. Мне жаль слышать, что она была разрушена, но я с этим не связан.
Сирена посмотрела в его глаза, ждала искру обмана. Но он на самом деле не знал, что Фэн существовал. Он не знал, что Калиана и Алессия прятались там.
Оброн удовлетворенно кивнул. Он взглянул на Сирену и произнес губами: «Малиса».
Она склонила голову, признавая его слова. Видимо, так и было.
— Еще вопросы? — спросила Сирена.
Ее двор покачал головами. К счастью, толпа молчала. Все слушали, затаив дыхание, ждали того, что случится.
— Тогда проголосуем насчет того, виновен Каэл или нет. Каждый придворный получит один голос. Если считаете его виновным, озвучьте свой вариант приговора. Я дам пару минут для раздумий, а потом мы начнем.
Сирена сглотнула, тишина затянулась. Она не знала, каким будет исход. Убедил ли Каэл хоть кого — то. Будет ли его наказание строгим. Она даже не знала, как сама проголосует. К чему она могла его приговорить? Как ей решать, когда он смотрел на нее большими серо — голубыми глазами? Казалось, он знал бурю ее мыслей.
Время прошло слишком быстро, ее двор был готов.
Гвинора первой шагнула вперед.
— Я голосую, чтобы короля Каэла Дремилона признали виновным во всех преступлениях. Советую приговорить его к смерти в полдень от меча.
Сирена сглотнула, толпа согласно зашумела.
Потом подошел Оброн.
— Я голосую, чтобы короля Каэла Дремилона признали виновным во всех преступлениях. Советую… отправить его в изгнание, чтобы о нем больше не слышали.
Изгнание. Сирена этого не ожидала. Не от Оброна после всего, что он потерял.
Следующей голосовала Сариэль:
«Поддерживаю придворную Гвинору. Он виновен, и он заслуживает умереть за жизни, которые украл».
Это не удивило Сирену. Сариэль все видела черно — белым, хорошим или злым. И Каэл был на стороне зла.
Авока шагнула к Каэлу. Она размотала перевязь на руке и показала толпе почерневшую руку и пятна, что тянулись до ее плеча.