Страница 81 из 96
— Два.
Ей нужно было понять. Это были сплетенные стихии. Она уже такое видела.
— Три.
Меньше воздуха, чем в обычных щитах. Духа не было.
— Больше времени, — прорычала она.
Малиса игнорировала ее.
— Четыре.
«Ладно, вот», — она ощутила суть щита, потянула за край плетения.
— Пять.
Щит пропал. Сирена прошла дальше.
— Я это сделала.
Малиса улыбнулась и отпустила Авоку. Та охнула и схватилась за горло.
— Хорошо. Ты неплохо работаешь под давлением, — Малиса два раза насмешливо хлопнула в ладоши. — Есть вопрос, Сирена. Ты перестала воспринимать магию крови? Не веселый сюрприз.
— А мне он казался веселым, — Сирена шагала вперед с Тенеломом наготове. — Отпусти Кесфа и выступи против меня. Не надоело прятаться?
— О, я знаю, что тебе было весело, — Малиса не слышала остальные ее слова. — Но у твоих действий есть последствия.
Она сделала еще шаг вперед.
— Великая богиня разрушения, зовущая себя божеством из Домары, не может даже напасть на низкую полукровку.
— Ты меня не выманишь, Сирена, — сказала Малиса. — Мы обсуждаем последствия убийства тобой одного из моих волдере, а потом избегания магии крови. Это бриллиант? Тогда его на тебе не было.
Малиса жадно смотрела на ее шею, где теперь висел бриллиант.
— Он был на мне, но не на шее.
— Мы тебя проверяли.
— Тогда это вина Меррика, — Сирена потянула за связь с Авокой, проверяя ее.
Она медленно поднялась на ноги и тянулась к белым клинкам.
— А теперь носишь его открыто, чтобы доказать, что не боишься меня? — спросила Малиса со смешком.
— Я ношу его открыто, потому что это наследие моего народа. Это бриллиант Домины, и я — Домина. И я говорю с тобой.
Малиса покачала головой.
— Это бриллиант моего народа. Я забрала его у отца в Домаре, и он принадлежит мне.
— Так забери, — прорычала Сирена.
— Ой — ой, — Малиса склонила голову. — Ты снова это сделала. Мы ушли от темы. Мы обсуждаем последствия. Вот твои.
Сирена не успела броситься или направить магию, как — то помешать ей, Малиса вонзила меч лифа в горло Кесфа. Она провела клинком, толкнула его на спину, и Кесф лежал на полу балкона и истекал кровью.
— Нет! — завизжала Авока.
Рука Сирены была поднята, рот — раскрыт. Но слов не было. Ни звука. Только ужас от увиденного. Они с Кесфом не ладили, но всегда были на одной стороне. Он всегда бился за то же, что и она, даже если он не знал этого. И в конце он попытался отомстить за свой народ, пошел против Малисы. На лбу Малисы даже была царапина от меча Кесфа.
А теперь он лежал и тонул в своей крови.
Последний лиф Аонии.
Погиб.
— Не люблю, когда со мной играют, — сказала Малиса. Она ткнула носком содрогающееся тело Кесфа. — А ты играешь со мной, Сирена.
— Это ты делала со мной два года! — закричала Сирена. — Не было повода убивать его. Ты бьешься со мной.
— Он бился за тебя. На твоей стороне. Значит, он — мой враг, — сказала она, словно все было просто.
— Ты — чудовище.
— Я должна была давно это сделать, — сказала ей Малиса. Она обошла кровь Кесфа. — Он всегда должен был умереть. Он сказал это, когда я пришла к нему и попросила отдать лифов для моего дела. Он сказал, что смотрел в Зеркало Правды и ничего не увидел. Это показалось интересным. И я оставила ему голову, хоть он отказался. Но его будущее обрывается тут. Так что я могла убить его при тебе за твое нахальство.
— Ты могла бы быть великой, — сказала Сирена. Она перевела взгляд с Кесфа на Малису. Смотрела не с ненавистью, а с жалостью. — У тебя было хорошее. Я видела это раньше.
— Я делаю хорошее для этого мира.
— Матильда раздражалась и ворчала, но была доброй, щедрой и готовой помочь. Она знала ценность любви. Она могла заканчивать предложения Веры. Они были так близки. Ты могла все это иметь.
— И имела, — рявкнула Малиса. — А потом все изменилось.
— Или ты изменилась. Ты позавидовала счастью Бенни и новой жизни. Ты не видела свое место. И когда у нее появился ребенок, ты не выдержала. Ты видела в этом проблему, а не решение. Ты должна была видеть, что Бенни хотела твою любовь. Она хотела, чтобы ты помогала растить Селму и других детей. Жила счастливо, процветала. Но этого было мало. Если ты не могла получить всего, тебя это не устраивало. И ты решила наказать за это единственного человека, который любил тебя искренне.
— Для меня не было места в ее семье. Бенни ясно дала понять.
Сирена покачала головой.
— Нет, она хотела быть с тобой. Я видела ее любовь к Матильде. Любовь к семье. Часть тебя — все еще Матильда. Ты можешь снова быть такой.
— Эта часть любит мою сестру. Остальное — ничто, — прорычала Малиса.
Сирене хотелось достучаться до Малисы. Очень хотелось.
Но в Каэле была капля добра и правильности, которую Малиса не уничтожила. То, что Бенетта сделала, разделив ее добро и зло, изменилось, когда они слились. Матильды больше не было. Не было женщины, которую Сирена любила, которая учила ее, а потом была захвачена злой стороной своего характера. И Сирена никак не могла вернуть добро. Сделать Малису Матильдой.
Сирена хотела спасти людей.
Она была такой. Всегда была.
Она не встречала того, кого не хотела изменить. Вернуть к добру. Даже Каэла. Даже себя.
Но Малиса… В ней не осталось ничего хорошего.
И поиск добра в ней только оттягивал неминуемое.
Сирена подняла меч. Авока повернула клинки, глядя на волдере перед ней. Они были у пола, каждый был на фут выше тех, что бились в яме. И там была Малиса. Настоящая угроза.
Они могли это сделать.
Могли сделать это вместе.
Сирена потянулась по связи, ощутила две нити. Только две. Уже не три.
Авока и Сариэль.
Ее сестры по духу.
Они были ближе как сестры, чем Малиса могла понять.
Потому что ее представление семьи было искажено.
Семья не означала сдаваться, когда становится сложно. Семья билась вместе с худшим. И тогда можно было ценить лучшее в ком — то.
Сирена коснулась обеих связей, ощутила сердца сестер, и они соединились. Дома, дракон и лиф. Три стали единым.
И это началось.
67
Дар
Дин
— Вы не пройдете мимо меня, — сказал Меррик. Он повернул длинный черный клинок в руке и грозно прищурился.
— Это мы посмотрим, — сказал Дин.
Он еще не бился с ноккином. Он слышал от Сирены, что ноккин сделал с Авокой, так что не очень хотел такую встречу. Но он стоял между ним и Сиреной. Между ним и Малисой. Вперед можно было пройти только тут.
Каэл фыркнул.
— Я должен был порвать тебя на куски, пока ты жил в моем замке два года. Ох, ты раздражал.
Меррик прищурился.
— С тобой что — то не так.
— Мило, что ты заметил, — сказал Каэл. — Дело в волосах.
Дин невольно рассмеялся.
— Точно в волосах.
— Куда делась твоя магия? — осведомился Меррик.
— Я скажу, если попросишь вежливо, — дразнил его Каэл. — Или пропустишь нас. Выбирай.
Меррик направил меч на Каэла.
— Ты избавился от магии крови. Ты больший дурак, чем я думал.
— Я часто это слышал в последнее время, — Каэл пожал плечами.
— Два года я питался твой магией, — выдавил Меррик. — Ослаблял тебя, чтобы тебе пришлось убивать, чтобы выжить с магией крови. Чтобы выжить с зависимостью. Было приятно съедать тебя понемногу. Смотреть, как ты страдаешь.
— Милый парень, — буркнул Дин.
— А теперь тебе нечего мне предложить, — сказал Меррик. — Так что, когда я тебя трону, это не заберет твои силы, а убьет.
— О, как я этого жду, — сказал Каэл. — Может, хватит говорить, а лучше перейдем к делу? Я никогда не любил твое бормотание.
— Мы только встретились, а я уже устал от тебя, — согласился Дин.
— Представь такие два года.
— Кошмар.
Меррик повернул меч еще раз, занял боевую стойку. Этого хватило, чтобы Дин бросился в бой. Он отбил огромный меч Меррика, ощущая дрожь от огромного оружия в руках и плечах. Если бы у него не было меча из холя, его оружие уже сломалось бы.