Страница 5 из 136
Люди, принадлежащие к обоим лагерям, гримасничали от боли, некоторые закрывали глаза и зажимали уши, поэтому не все видели, как связующая плюнула струей дымящейся жидкости прямо на Видок.
Связистка втянула в себя воздух.
Раздался щелчок, и крылья носа у Видок вздулись, сделав ее похожей на одного из антропоидов, предков человека с Утерянной Земли. А после переднюю часть ее головы снесло напрочь.
У Лохиэль тошнота подступила к горлу, когда мозги связистки брызнули ей на лицо и она ощутила солоновато-медный вкус крови. Видок с опустевшим черепом повалилась вперед, а комната, взорвавшись бластерными разрядами и воплями, затянулась горячей кровавой дымкой.
Вслед за этим настала тишина, нарушаемая только стонами раненых.
- Лохиэль, ты как?
Байрут склонился над ней - она упала, сама того не заметив. Отсутствие всяких ощущений означало, что времени у нее осталось совсем мало.
Худо мне, большой ты дурень, худо! - хотелось крикнуть ей. И еще - что она любит его вместе с его талантом задавать глупые вопросы. Хотелось попросить Мессину никогда не оставлять его, иначе она, Лохиэль, будет ей являться.
Потом они оба ушли из поля зрения - это связующая келли мягко отодвинула их.
Штоинк встопорщила свои ленты, и нашлепка у основания ее головного отростка сменила нормальный зеленый цвет на пурпурно-муаровый. От Штоинк шел резкий химический запах.
- Мы трое не знали, зачем Видок нужен квартан. - Она изогнула шею и выдернула из нашлепки кусочек ленты. - А она не догадалась поинтересоваться, откуда мы трое его берем.
Головной отросток Штоинк метнулся вперед, как атакующая змея, и сильно хлопнул сбоку по шее. Голове стало тепло, челюсти обрели чувствительность, живительная энергия хлынула в грудь, и язык шевельнулся во рту.
- К-как это? - промямлила Лохиэль. Жизнь, возвращаясь в тело, причиняла острую боль, и Лохиэль встречала ее с той же свирепостью.
Выходит, и квартан, и противоядие от него производят келли в сложной химической лаборатории своего организма.
- Мы сдадимся Флоту, - сказала Штоинк. - Потому что нас троих позвали на Арес.
Прошло еще много часов, прежде чем Лохиэль со вздохом повалилась на свою койку.
Дверь каюты с шипением закрылась за Байрутом и Мессиной. Две пары глаз, темные и светло-серые, смотрели на Лохиэль с одинаковой заботой. Хотя трудно было найти трех людей, столь несхожих, как Лохиэль и двое ее сожителей, за два десятка лет они постепенно переняли друг у друга мимику и жесты. Обычно их забавляло, когда они ловили себя на этом, но сейчас никто не улыбался.
- "Шиавона" благополучно легла на курс к Икспотлю, - доложила Мессина. - Я сама установила координаты, как ты велела, и за навигационным пультом сидит Фун. - Она замялась. - Неохота было бросать других, особенно Аль-Рихама - нам могут понадобиться все наши корабли. И как бы нам не пришлось при Барке смотреть на них через прицел.
- Что поделаешь, - ответила Лохиэль. - Проговорись мы, нам пришел бы конец, а они видели то же, что и мы. Если они после этого остаются с Хримом - их дело.
- Я получил тугой луч от Хрима как раз перед уходом, - сообщил Байрут. - Наша история прошла. Нам дают пять дней на пополнение запасов из тайника Чартерли, прежде чем следовать на Барку. Я обещал загрузиться ползучими снарядами и гравиминами. А Цусама прогревает реакторы - Барродах отключит нам гиперреле, когда узнает, разве что нам уж очень повезет при Барке.
Лохиэль кивнула, понимая озабоченность своих спутников жизни. Скверно будет вернуться к обычному классу "альфа" в военной зоне, когда твои враги оснащены оружием уров.
- Надеюсь, мы явимся еще до того, как Хрим начнет интересоваться, куда мы делись, - сказала Лохиэль. - Теперь рапортую я. Й'Лассиан выброшен в космос. Дай Ган клянется, что Видок его шантажировала, и это, возможно, правда - она пыталась проделать то же самое с парой других. Дай Ган у нас на испытательном сроке. Одно неверное слово - и он тоже отправится на прогулку. Остальные вроде бы в норме.
Она вздохнула, расправив шею, и поднялась. То ли от остаточного действия яда, то ли просто от стресса она чувствовала себя так, будто сила тяжести на корабле удвоилась. Но она не могла отдыхать, не выполнив последнюю, самую важную свою задачу.
- А теперь...
Мессина с улыбкой протянула к ней руки. Лохиэль обнялась с ней, а Байрут обхватил сильными руками их обеих. Они соприкоснулись головами. Лохиэль чувствовала их дыхание на своем лице, и пульс всех троих бился в унисон. Еще немного - и они одновременно разомкнули объятия.
- Втроем пойдем? - спросил Байрут.
- Я думаю, да, - сказала Мессина. - Для них это очень важно.
Без лишних слов они вышли из каюты Лохиэль и спустились на лифте ярусом ниже. Члены команды, которые попадались им на пути, имели вполне здравомыслящий вид и занимались делом.
Дверь в лазарет была открыта, и из тианьги веяло свежестью. К этому примешивался слабый запах, напоминающий жженую мяту.
Келли, как всегда, пребывали в движении, где неуклюжесть странно сочеталась с грацией. Лохиэль не понимала, как она могла раньше находить этот их танец комичным. Больше ей так никогда не покажется.
Когда Лохиэль и ее спутники вошли, келли разделились. Связующая, танцуя и вращая головным отростком, вышла вперед.
- Капитан, - сказала она своим до нелепости приятным голосом, - мы трое ожидали вас.
А мы-то считали их наивными, довольно глупыми существами. Очень недальновидно, если учесть, как сложна их биотехника. Как сознаться перед ними в своем невежестве - и как объяснить, что теперь, прозрев, мы им больше не доверяем?
Пока Лохиэль колебалась, подыскивая нужные слова, Мессина сказала с навигаторской прямотой:
- Мы не спрашиваем о мотивах, побудивших вас совершить самосуд над Видок. Мы хотим только знать, как вы это делаете.
Ниук2 и Ву4 затрубили и заухали, а Штоинк сказала:
- Вы смотрите на наше искусство, как на оружие, но нам не хотелось бы проделать остаток пути запертыми в оружейном отсеке.
Это была шутка, которая странным образом поправила самочувствие Лохиэль - как будто келли и впрямь всего лишь веселые ребята с дурацкими именами, имеющие пристрастие к дешевым человеческим остротам. Может, так оно и есть, но они только что показали свою другую сторону - тоже, впрочем, весьма близкую человеку. Не совсем понятно, волнует это ее или, наоборот, успокаивает.