Сладости

Но! Я вернулась! Вместе с вдохновением, идеями, временем и, главное, желанием писать дальше!

Хочу поблагодарить ВСЕХ кто ждал, читал, перечитывал, писал. Вы замечательные!

Для справки, Настя Булочка тоже переживала и очень ждала продолжения :,)

Еще раз спасибо, что читаете и ждете продолжения.

________

moodboard: https://i.pinimg.com/originals/4e/08/6c/4e086cd7c71f2f99ae525ac64f7deead.png

— Нет, знаешь, я, наверное, пропущу тебя первой, — отступил Намджун, опуская взгляд.

Да, он сдерживал себя и будет продолжать сдерживать. В Намджуне живет тот самый джентельмен, который даже свою собственную омегу не будет раздевать и приставать к ней в душе, даже если она не против. Он не мог так поступить, Элл не кусок мяса.

Элл слегка удивилась, но не придала отказу Намджуна сильное значение. Она кивнула второй раз и, взяв полотенце и халат, удалилась в ванную комнату, оставляя альфу наедине. Элл пыталась помыться как можно быстрее, ведь Намджун стоит мокрый, во влажной одежде. Вот кому-кому, а ему уж точно запрещено болеть. Противопоказанно, можно даже сказать.

Выскочив из душа, Элл на ходу завязывала халат и вытирала волосы полотенцем. Намджун удивленно смотрел на свою омегу, которая, словно, не мылась, а бежала марафон.

— Можешь идти, — махнула рукой Элл. — Там есть полотенце, сухое. Шампунь у меня свой, но тебе он тоже подойдет. Если тебе будут нужны какие-то крема, которые остались в твоем номере, я могу подыскать замену у себя.

— Успокойся, — Намджун мягко улыбнулся, кладя руку на плечо Элл. — Всё хорошо. Отдыхай.

Когда дверь ванной комнаты закрылась за Намджуном, Элл как-то тяжело и устало вздохнула. Она упала на кровать спиной, направляя взгляд на приоткрытый балкон номера, где стоял аккуратненький стульчик, столик и несколько цветов, только вот всё было слегка намокшим из-за ярого дождя, который, казалось, и не думал прекращаться.

Отчасти, Элл благодарна тому, что начался ливень и прервал разговор, ведь она начинала видеть, как на неё волной накатывают воспоминания, как они затягивают, не дают даже взглянуть на сушу.

Тяжело вздохнув, Элл встала и посмотрела на себя в напольном зеркале. Свет от торшера слегка приоткрывал метки, вновь появившиеся после душа. Синяки под глазами и какое-то замученное лицо. Элл подошла ближе, чтобы лучше себя рассмотреть.

Почему-то у неё дрожали руки, когда она развязывала пояс от шелкового халата. Да, она помнит, что ей сказали Намджун и Джин. Она должна помнить, что она прекрасна, что она красива, что её альфы любят её.

Посмотри на себя, омега не должна так выглядеть.

Халат спадает с плеч, лениво повисая на локтях. Элл смотрит на свое тело, впервые за долгое время она решила посмотреть на себя в зеркале. Её глаза ловят каждую неровность, каждый недостаток, каждый неверный штрих. Ей не нравится. Чем дольше она смотрит на себя, тем хуже ей становится. Элл видит, что у неё вовсе не большая и не аппетитная грудь, что она скинула вес, но никакого подтянутого тела не заметно. Кожа сухая, блеклая, даже при свете лампы и вспышках молнии.

Но ведь её альфы видят в ней только прекрасное, и Элл никогда не поймет, как такое вообще возможно.

Элл настолько углубилась в собственные мысли и осмотр тела, что она не услышала, как звук льющиеся воды в душе остановился, а дверь ванной комнаты открылась. Элл даже слегка испугалась, когда заметила, что сзади к ней подошел Намджун, в одном полотенце на бедрах и мокрой одеждой в руках.

— Ты… так быстро помылся, — Элл тут же закуталась в халат. — Давай я разложу одежду где-то, чтобы она высохла.

Намджун не упустил дрожания в пальцах Элл, не упустил и её испуганного, потерянного взгляда. Вчера он бы удивился такому поведению у своей омеги, но сейчас, после разговора с ней, как он узнал её прошлое, сейчас он понимает, почему она так себя ведет. Намджун чувствует, что Элл еще не верит ему с Джином, не верит, что все семеро альф видят в Элл произведение искусства, видят в ней невероятную красоту.

После того, как Элл раскидала мокрую одежду по стульям, столам, закинула на двери шкафа и свободные вешалки, Намджун аккуратно взял её за ладошку и потянул за собой. Ему не хотелось оставлять все вот так, ему хотелось доказать Элл, что он говорил правду, что другие видят в Элл то же самое, что и он.

Намджун поставил Элл перед собой, лицом к зеркалу. Его ладони держали омегу за плечи, не давая той сбежать от собственного отражения.

— Что ты видишь? — довольно тихо спросил Намджун, вызывая у Элл мурашки по спине. — Ответ «себя в халате» не подходит.

— Тебя в полотенце? — слабо ухмыльнувшись, спросила Элл, смотря в глаза Намджуну через зеркало.

— Нет, — вздохнув, ответил альфа. — Нет и нет. Скажи мне, что ты видишь?

— Намджун, ты меня пугаешь, но, допустим, — кивнула Элл. — Я вижу песочные, мокрые волосы, вижу… карие глаза, сухие губы, отвратительную кожу, ужасное тело, которое плохо выглядит даже в халате. Вижу слишком короткие пальцы, как для омеги, слишком неухоженное лицо, слишком… Намджун, что ты хочешь этим сказать? Это бесполезно.

Элл не понимала почему, но что-то начинало её сжимать внутри. То же самое она слышала и от матери, то же самое она видела в себе в школе, в университете и даже сейчас.

Произносить вслух свои минусы во внешности куда сложнее, чем просто обдумывать их, смотреть на них. Когда ты слышишь свой же голос, описывающий твои недостатки, начинаешь ощущать, как планка соответствия альфам падает куда-то ниже первого уровня.

— Нет, — нахмурился Намджун, не позволяя Элл отвернуться от зеркала. — Я выслушал тебя и теперь хочу, чтобы ты выслушала, что вижу я. — Элл тяжело вздохнула и, всё-таки, еще раз посмотрела на себя.

— И что же такого ты видишь во мне? — Элл пыталась показать интерес, но на самом деле ей было страшно, что альфа продолжит список вовсе не положительными качествами.

— Я вижу приятные на ощупь волосы цвета пенки от нежнейшего капучино, — Намджун аккуратно взял локоны Элл в ладонь и перекинул через плечо, заставляя ту покрыться мурашками. — Я вижу тонкую шею, на которой восседает прекрасное личико. Большие глаза, цвета коньяка, от которого я пьянею. Я вижу губы цвета спелой вишни, — Элл ощутила воздушные прикосновения холодных пальцев Намджуна по своим губам. — Я вижу хрупкое тело, не просто красивое или нежное, но сильное. Я вижу, как много ты перенесла, вижу, как ты стараешься быть лучше с каждым днем.

Элл чувствует, как по телу протекает медовая теплота и сладость, как горечь в сердце исчезает, постепенно испаряется под потоком слов Намджуна. Элл ощущает, как слова заставляют втягивать воздух всё чаще и чаще, меняя отражение в зеркале.

Ее разворачивают, чтобы она смотрела на Намджуна. Она видит, она действительно видит, что её альфа смотрит на нее с восхищением, что всё сказанное им было правдой.

— Элл, все в тебе – прекрасно, — на выдохе говорит Намджун, — Твои глаза тебя обманывают, так позволь же нам, семерым истинным альфам, быть твоими проводниками, которые будут показывать весь свет, что ты так пытаешься скрыть в себе.

Голос альфы переходил на шепот, он проникал к ребрам, а дальше – к легким. Все внутри покрывалось лепестками роз, закрывая раны, вылечивая их лишь легким касанием. Запах шампуня смешался с гелем для душа, смешался с еще не исчезнувшим парфюмом.

Элл почему-то смущалась от обычных слов, от взгляда Намджуна, от обстановки, от подобной близости. Почему? Она чувствовала, как сердце трепещет, как пальцы тянутся к щекам альфы, как она поднимается на носочках, ведь Намджун высокий, он очень высокий.

Что она делает? Намджун околдовал её речью, дьявольским кнутом захватил душу, соблазняя и не давая уйти, не давая даже появиться попыткам сопротивления. Он притягивал без какого-либо упорства, он просто стоял и говорил, смотрел на Элл, на околдованную Элл.

Его Элл.

Намджун задержал дыхание, когда Элл приблизилась так близко, что можно было ощутить дыхание омеги на собственных губах. Он не двигался, наблюдая, как она думает, как она осознает услышанное, как она не может отказать собственному желанию, как она радуется и в то же время не понимает, неужели всё это правда? Неужели Намджун сказал правду?