Сладости

Однако, Элл лишь смущенно улыбнулась, чем немного удивила альф. Намджун уж точно не ожидал, что в ответ увидит улыбку на лице своей омеги.

Но он не знал, как Элл стало приятно, что альфы беспокоятся о ней. Тогда она была в нетрезвом состоянии, плохо спала и чувствовала себя более чем ужасно. Тогда она не осознала всей прелести того, что её опекали двое альф, которые заботливо слушали и давали советы. Сейчас же, когда перед ней стоит взволнованный Джин и обеспокоенный Намджун по сердцу бежало странное тепло, название которого не могло состоять из шести букв.

— Неужели так заметно? — еле слышно пробурчала Элл себе под нос и оглянулась, заметив пустую лавочку. — Присядем?

Альфы синхронно кивнули и приземлились с двух сторон от Элл, напоминая какое-то странное дежавю. Они терпеливо ждали, что же Элл скажет на этот раз, как она будет выглядеть, не заплачет ли и не начнется ли у неё истерика, как было тогда.

— Нет, Юнги с Чимином не сделали хуже, наоборот. После разговора с ними я стала лучше спать. Все ли в порядке? М-м, наверное? Не знаю, мне не хочется загружать вас своими проблемами, честно, — Элл виновато улыбнулась и прекрасно знала, что альфы тут же начнут протестовать.

— Так, вообще-то ты должна всё рассказывать нам, — возмущенно сказал Джин. — Зачем мы тебе тогда нужны вообще? И, да, ты сама когда-то наругала рыдающего Тэхена за то, что он слишком долго держал в себе волнения и переживания.

— Мы обещали тебе разговор после островов, но он так и не состоялся. Мы давно знаем, что с тобой что-то происходит, — Намджун посмотрел в глаза Элл, которая вот-вот расколется и начнет выкладывать всё, что лежит у той на сердце.

Элл точно испытывала подобный допрос, но только с другими альфами, которые, почему-то, держались той же стратегии. Но ей это не нравилось, ведь не хотелось чувствовать себя жалкой плаксой, которая только и может, что жаловаться на собственные проблемы, а не пытаться их решить.

— Хорошо. Что вам интересно? — Элл решила, что сегодня она будет задавать вопросы, чтобы как-то контролировать ситуацию, а не без остановки вести монолог.

Намджун с Джином немного зависли, так как не ожидали, что Элл попросит конкретно назвать вещи, которые их беспокоят. На самом деле, у них было даже слишком много вопросов, они попросту не знали, с чего начать и как бы деликатнее их задать.

— Когда ты съехала от родителей и как они на это отреагировали? — решил начать Джин, надеясь, что вопрос получился корректным.

— Когда я заканчивала четвертый курс, я съехала на квартиру. Поскольку я была на стипендии, то немного поднакопила, как могла. Где-то в то же время я устроилась на работу в BigHit и мне стало легче в плане финансового. Родители, кстати, не знают где и кем я работаю, даже не знают район, в котором я живу, — Элл немного нахмурилась, вспоминая, как она поменяла номер телефона и оборвала любые контакты с семьей. — Когда я съезжала, мать очень была недовольна. Она не отдавала мне вещи и грозилась, что не будет высылать мне деньги. Отец пытался как-то перечить, но у него плохо получалось спорить со своей женой, — Элл горько ухмыльнулась. — Она думала, что я нашла себе альфу и просто хочу съехаться с ним. Конечно же, мать долго подозревала Чарли, что до сих пор меня смешит, — Элл действительно издала смешок и с нечитаемой улыбкой посмотрела в небо. — О, Джин, смотри, облака всё сгущаются и сгущаются.

Альфы отвлеклись, следуя за взглядом омеги. Она как-то легко говорила обо всём, словно вспомнила обычный день из своей студенческой жизни. Они чувствовали, как ей стало легче говорить мысли, переживания, что сейчас ей куда проще, чем первый раз. Она с легкостью открыла дневник и читает его, понимая, что это всего лишь слова, всего лишь прошлое, которое не вернется, но которое толкает в спину и слишком часто напоминает о себе. Да, больно видеть картинки кричащей матери перед глазами и слабого отца, который ничего не мог сделать, никогда.

Потому, что он омега.

— Следующий вопрос, — на выдохе сказала Элл, ощущая, как стакан с ядом наполнился на пару миллилитров, не больше.

— Эм, — задумался Намджун, понимая, что Элл слишком быстро меняет тему разговора. — Почему ты не хочешь сказать родителям про свою работу? Ты так много трудишься, добилась таких высот, но они даже не знают об этом. Прости, я не могу этого понять, — Намджун и вправду чувствовал себя слегка виноватым, ведь ему вновь показалось, что в его голосе можно прочесть упрек. — Всем этим ты можешь показать, что, хоть ты и омега, ты можешь быть даже круче альфы.

Элл слегка нахмурилась и ухмыльнулась, скрещивая руки на груди. Вопрос ей понравился, ведь она не вспоминала о родителях с тех пор, как начала работать в компании. Три года она не думала ни о матери, ни об отце, даже когда её сделали главным стилистом, пока не начались знакомые ей припадки.

— Наверное, здесь играет роль не только моя неприязнь почти ко всем правилам жизни моей матери и отца, но и то, кем я работаю, — Джин с Намджуном синхронно подняли брови в недоумении. — Я стилист, я делаю вам семерым внешний вид. Такой, чтобы нравился фанатам, чтобы делал вас красивыми, горячими альфами, которых хочет любая омега, — Элл на секунду зависла, с болью сглатывая, ведь произносить последующие слова она заставляла себя силой. — Мать говорила мне, что я ужасно выгляжу. Мой внешний вид должен соответствовать моему альфе. Но я часто носила темные цвета, мешковатую одежду. Да, я следила за кожей, волосами, даже какое-то время бегала по утрам, но мою мать это всё равно не устраивало, — Элл нахмурилась, пытаясь не нервничать. — Честно сказать, я и сейчас периодически об этом думаю. Ну, знаете, вы такие красивые, вы такие идеальные, а я такая обычная и не занимаюсь спортом. Омега не должна так выглядеть. Есть омеги куда красивее меня, как и говорила мне мать. Но я настолько в работе и своих переживаниях, что даже не могу подстричься, — Элл тяжело вздохнула и спрятала лицо в ладонях, пытаясь успокоить нарастающую тревожность.

Она надеялась, что всё пройдет гладко, но что-то пошло не так. Она почувствовала, как дыхание учащается, а руки начинают дрожать, ведь крики матери на неё и на отца эхом отдавались внутри черепа, заглушая даже Намджуна с Джином, которые говорили что-то успокаивающее.

— Если мать узнает, кем я работаю, — резко перебила Элл своих альф и открыла лицо, — она будет смеяться. Громко и звонко. Возможно, она похвалит меня, что прислуживаю альфам, но по головке не погладит.

Намджун видел, как Элл тускнеет, как она мучается и пытается держать планку. Он не мог поверить, что услышанное от Юнги и Чимина это далеко не всё. Ему кажется, что и сегодня Элл не раскроет полностью свои проблемы, ей просто не хватит сил вспомнить всё, что она так долго закрывала и отодвигала как можно дальше, глубже в себя.

Джин чувствовал, как Элл дрожит, как она дышит, а её голос утратил энергию и краски. Пока она вспоминала родителей, пока она говорила, она, будто бы, уменьшалась. Она становилась меньше, превращаясь в ребенка, который до сих пор не может вылечить раны на своих ребрах, на своем сердце, который пытается всеми силами быть взрослым и не возвращаться в детство, потому что там одна боль.

— У обладателя самого превосходного лица на этой планете, — дабы разрядить обстановку, заговорил Джин, — не может быть омеги, которая не будет самой красивой во всей галактике, — старший Ким настолько романтично посмотрел на Элл, что она, на мгновение, забыла о скребущей боли изнутри. — Элл, ты очень красивая, ты безумно нежная, светлая и невинная. В твоих глазах утонули семеро альф, ты должна об этом помнить. Нет, не течка нас влекла к тебе, а ты. Элл, ты омега, которая смогла околдовать даже Юнги, задумайся, — Джин постучал пальчиком по виску, как бы намекая, что Элл немного тупит.

— Ты омега, которая в любом виде очарует альф, — Намджун улыбнулся так мягко, что у Элл на лице засветилось смущение. — Сонная, уставшая, работающая, даже когда ты злая, ты все равно красивая. Пожалуйста, не смей думать о таких глупостях, как несоответствие альфам. Благодаря тебе мы так замечательно выглядим на сцене, на фотографиях, благодаря твоему таланту разглядеть в нас незаметную для остальных красоту, — Намджун взял Элл за ладонь, пытаясь утихомирить дрожь в её пальцах. — Иногда родители портят собственного ребенка, заставляют его гнить. Но ты расцвела и распустила белые лепестки, которые притягивают собственным ароматом.