Сладости

Элл послушно закивала и встала, все так же держась с Юнги за ручку, как маленький ребенок держится за взрослых, пока его куда-то ведут. Чимин пошел следом, понимая, что в нем вновь проснулось то самое чувство, как и на островах, как перед сьемкой. Желание защитить Элл, быть рядом, пока ей не станет легче.

Юнги хотел помочь Элл раздеться, но она лишь мотнула головой. Она не настолько безрукая, чтобы её еще и раздевали для купания. Движения давались ей особенно тяжко, ведь она, по сути, еще не успокоилась и периодически всхлипывала, но каким-то образом она разделась куда быстрее, чем Юнги с Чимином.

Да, они краем глаза засмотрелись на её тело, ведь они так давно не видели свою омегу столь невинной, обнаженной. Но им нравится, когда Элл чувствует себя хорошо, когда на её лице улыбка и желание, а не слезы и дикая усталость.

Элл погрузилась в воду первой, сразу же отодвигаясь в дальний угол и расслабленно облокачиваясь о белую керамику. Вокруг было немного пены, в комнате стоял приятный аромат лаванды и иланг-иланга. Вода была теплой, приятно окутывала тело и быстро успокаивала. Элл сразу же умылась несколько раз, хотя помнила, что всегда после рыданий помогает холодная вода.

Чимин с Юнги сели в оставшихся двух углах, так же расслабленно выдыхая. Да, им тоже было необходимо отдохнуть перед завтрашним концертом. Юнги всегда знал, как правильно расслабляться физически, поэтому Чимин доверил выбор эфирных масел и морской соли старшему альфе.

Они втроем немного посидели в тишине, которую не нарушали даже капли по воде и шум с улицы. Элл прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Она глубоко дышала, втягивая приятные ароматы. Даже алкоголь стал выветриваться. Ну, еще бы, столько порыдать, а затем залезть в теплую водичку.

Элл успокоилась. Ей вправду стало легче после того, как она выпустила пар.

— Последний раз я настолько сильно рыдала, когда съехала от родителей, — внезапно заговорила Элл слегка хриплым из-за плача голосом. — Не потому, что скучала по матери или отцу. Тогда я как раз поэтому и съехала, мне было плохо находиться с ними в одной квартире.

Чимин с Юнги немного не ожидали, что Элл вот так просто начнет рассказывать про себя. Нет, они были только рады, что она начала немного открываться им, но просто не ожидали.

— Моя мать была альфой, а папа – омегой. Вроде бы, всё стандартно, как всегда. Но, — Элл тяжело вздохнула, пытаясь найти правильные слова, — мать была бешенным приверженцем традиционного разделения альф, бет и омег в социуме. Другими словами, она командовала мною и отцом, указывая на наши минусы. Я не говорю, что она была плохой, такое нельзя говорить про родную мать. Она была очень строгой и пыталась вбить мне много ужасных вещей.

Чимин внимательно слушал и смотрел на Элл. Он замечал любое движение. Он видел, как она периодически играет с водой, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. Замечал, как её голос еще дрожит, как она держится, чтобы не заплакать во второй раз.

Юнги же видел в глазах Элл невероятную боль. Как только она заговорила о своих родителях, он сразу заметил, как её взгляд потускнел на несколько тонов ниже. Как ярко-карие глаза стали темнее шоколада.

Им было тяжело смотреть на такую Элл, но нельзя было её перебивать. Не сейчас. Не тогда, когда она наконец-то решилась.

— Не знаю, когда у меня начались припадки. Наверное, после того как меня чуть не изнасиловал Чангминг, — Элл нахмурилась, так как ей было не очень приятно вспоминать подобное. — Тогда я испытала ужас, унижение и на момент поняла всю несправедливость по отношению к таким, как я. К омегам. Мне стало очень страшно. Во мне что-то сломалось. То, что я так долго держала внутри себя, очнулось. Мои воспоминания, которые связывали меня с моими родителями.

Элл сглотнула и обрывочно выдохнула, понимая, что ей тяжело говорить об этом вслух. Рассказывать, медленно вытягивать из себя тонкую нить, на кончике которой был привязан крюк. Чем больше его вытягивали, тем больнее он царапал внутренности. С Чарли было легче, он и так всё это знал, ему не нужно было напоминать, ведь он знал, как Элл тяжело дается возвращаться в прошлое. Но, она очень хотела, чтобы её альфы были так же в курсе, чтобы ей самой стало легче от раскрытия собственной жизни. Чарли говорил, что это может быть долго и тяжело, но это необходимо сделать, просто необходимо.

— Мать всегда повторяла мне, что всеми омегами управляет течка. Да, звучит вполне правдоподобно, если учитывать то, как мы себя ведем во время течки, — Элл горько ухмыльнулась и заметила, что Чимин уже хочет что-то сказать. — Нет, вы вспомните, как я вела себя. Мне просто повезло, что вы все оказались моими истинными. Проблема в том, что… мой отец и моя мать не были истинными друг для друга. Возможно, это тоже сыграло огромную роль в их отношениях. Мать повелась на течку отца, а затем родилась я. Естественно, им пришлось пожениться. Моя мать ответственна за свои поступки и слова, но ей тяжело доказать, что она бывает неправа.

Элл немного улыбнулась, вспоминая, как они часто ссорились, как отец её защищал, по крайней мере, пытался доказать матери, что их дочка ни в чем не виновата. Сейчас, когда подобные сцены превратились в воспоминания, не так уж и страшно смотреть на них со стороны.

— Мать постоянно напоминала мне, что как только у меня начнется течка, то у меня есть все шансы превратиться во все доступную омегу, которой плевать, кто, куда и где вставит. В пример, естественно, она приводила моего отца, который попросту не умел защищаться. Самая настоящая омега, которая не может противостоять самому настоящему альфе.

— Но ты же вовсе не такая, — всё-таки, решил влезть в рассказ Чимин. — Ты не такая жесткая, как альфа, но и не такая слабохарактерная, как омега.

Чимин пытался понять, как так вышло. Элл рассказывает столько всего про своих родителей, которые, обычно, влияют на ребенка куда больше, чем необходимо. Но Элл была вовсе не такой, как её мама или папа.

— Ты же знаешь, что многие из компании оценивали твое поведение, как поведение беты, — напомнил Юнги. — Потому, что ты нам такой и казалась.

— Я скрывала свою течку, вы это знаете, — Элл пожала плечами, смотря то на Чимина, то на Юнги. — В компании с этим строго. Поэтому подобная вещь так же могла заставлять вас забывать о том, что я омега. Но, причина, по которой я минимум похожа на своих родителей, заключается в моем осознании, что мне нужно было от них бежать, а также, как бы вы на это не отреагировали, Чарли сыграл огромную роль в моей жизни. Как я вам когда-то и говорила.

Чимин с Юнги совершенно спокойно приняли данную информацию. Уровень ненависти и ревности к Чарли снизился, хотя, куда еще больше? Они и так начали относиться к нему как минимум лояльно, работали с ним как можно лучше. Но они и не думали, что Чарли настолько важен в жизни Элл.

— Это тот друг, который поможет, несмотря ни на что. Мы познакомились с ним в садике, но пошли в разные школы, как вы знаете. После уроков мы часто встречались и гуляли вместе с его друзьями. Мать много ругала меня за то, что я провожу время с альфами, даже когда у меня физически еще не могло быть течки. Но Чарли меня утешал и всегда напоминал, что какими бы не были мои родители, я не обязана становиться такой, какой они хотят меня видеть. Думаю, поэтому я так рано пошла на работу. Хотелось сбежать от родителей, хотелось стать независимой от них.

Элл опять замолчала и поняла, что безумно хочет пить. Юнги весьма предусмотрительный, поэтому нагнулся к полу, дабы взять маленькую бутылку минеральной воды и протянуть своей омеге, которая жадно опустошила почти половину за раз. Немного освежив горло и смочив рот, Элл отдала бутылку обратно и облегченно вздохнула.

— Я не хочу, чтобы вы думали, что я ненавижу своих родителей. Они меня воспитали, научили быть самостоятельной, контролировать всё, никогда не лениться и идти только вперед. Я знаю, что бывают родители намного хуже моих. Я понимаю, что моя мать заботилась обо мне, — Элл сама не заметила, как по её лицу опять стали стекать слезы. — Она не хотела такой же испорченной жизни, как было у неё и моего отца, когда живешь не с тем, кого любишь, меняешь свое будущее на ребенка и его воспитание, — Элл начала сглатывать слезы и понимала, что она опять начинает срываться. — Но ведь всё можно было делать по-другому. Можно было нормально меня воспитывать, не напоминать по сто раз на день, что я – омега, и что жить мне придется, как омеге. Испытывать на себе бесконечную вину за свою физиологию и бояться течки.