Сладости

Хосоку нравилось всё это, он чувствовал, что Элл уже намокла и вся дрожала от нетерпения. Всё это сводило с ума не хуже самого крепкого алкоголя. Хосок буквально терял контроль над происходящим, ему не терпелось сорвать купальник с Элл и выкинуть куда подальше.

Хосок надавливал пальцами внутри, заставляя Элл выгибаться и кусать себя за кулак, настолько ей было хорошо. В голове творился полный кошмар и неразбериха. Течка взяла контроль под себя, а разум Элл ушел куда-то на второй или третий план. Сейчас ей хотелось лишь одного, чтобы Хосок вошел в неё и вошел настолько глубоко, насколько тот может.

Чон спустился еще ниже и руками раздвинул ноги девушки настолько широко, что у Элл стрельнуло в мышцах. Она немного прикрикнула, не выдержав резкой боли, но язык Хосока затмил дискомфорт удовольствием. Элл закинула голову назад, прикрывая рот уже двумя ладонями.

В комнате были слышны лишь пошлые хлюпанья и тяжелое дыхание. Хосок иногда издавал рык, ведь Элл была такой сладкой и вкусной, что он с трудом нашел в себе силы оторваться и посмотреть на Элл сверху.

В его взгляде уже нельзя было найти что-то адекватное, ему хотелось большего.

Он перевернул Элл на живот и немного отодвинул купальник, чуть не разорвав его к чертям. Уж больно сильно он его раздражал. Подушечками своих пальцев он надавил вовсе не туда, куда ожидала Элл. Она вся напряглась и не могла позволить Хосоку сделать то, что он хотел.

— Но ты же такая мокрая, не бойся, — горячо шептал незнакомый голос, отдаленно похож на Хосока. — Хочу довести тебя до оргазма именно так.

Элл слышала, как он ухмыльнулся, и немного оттопырила свою заднюю часть. Тело двигалось само, текло и вело себя, как тело самой последней шлюшной омеги.

— Хосок, пожалуйста, перестань, — в тон Чону шептала Элл, уткнувшись лицом куда-то в постель.

Но альфа даже и не думал слушать омегу. Двумя пальцами он стал растягивать девушку, напоминая о том, как в неё долбились трое безумных альф, даже не спрашивая, хочет она этого или нет. Мысли о своей первой ночи с Тэхеном, Чимином и Чонгуком заставили Элл потечь еще больше. Но сейчас ей не хотелось их, ей хотелось Хосока. Плевать куда, плевать как, главное — глубоко.

Чон закусил губу и зарычал, ощущая, как Элл постепенно становится еще мокрее. Скинув с себя остатки одежды, он вдавил одной рукой голову Элл в постель, а второй помог войти себе в омегу сзади.

Элл задрожала и ощутимо сжала Хосока изнутри, заставляя того тяжело выдохнуть и ладонью сжать ягодицы девушки. Элл застонала куда-то в подушку, пальцами хватаясь за неё и притягивая к себе. Было так странно, ей хотелось, чтобы Хосок зашел сначала с другой стороны, но ей все равно было приятно.

— Черт-черт-черт, Элл, — зарычал Хосок, приподнимая заднюю часть омеги.

Он стал резко и грубо входить в неё, заставляя девушку издавать что-то похожее на стоны. Элл пыталась не кричать и не просить Хосока во весь голос входить в неё жёстче и грубее. Хосок же пытался держать себя в руках и не доставлять боли Элл.

Мокрые шлепки и тяжелое дыхание, шатающаяся кровать и скрип ножек, казалось, разлетались по всему дому. Элл отдаленно надеялась, что парни не услышат, но, с другой стороны, ей бы хотелось кого-то еще.

Хосок не сдержался и шлепнул Элл так сильно, что у неё остался красный след на ягодице. Девушка вскрикнула и немного приподнялась на руках, пытаясь найти какое-нибудь положение, чтобы она могла и дышать и держать свои стоны под контролем.

Чон наблюдал за тем, как она тяжело дышит, как её пальцы сжимают ткань, как она пошло стонет, как её волосы путаются в его же пальцах. Как же он давно мечтал об этом, как же он давно хотел отыметь Элл, заставить её стонать и дрожать под собой.

Представлял ли он такой вид с участием Элл? Чувствовал ли он к ней что-то?

Хосок сглотнул и вышел из Элл, переворачивая её на спину. Взявшись за её хрупкие руки, он потянул девушку на себя и усадил вновь. Он опять вошел туда же, растягивая Элл куда больше и куда сильнее. Она чувствовала, как ей даже немного больно, ведь всё происходило слишком быстро и слишком грубо.

Хосок поцеловал Элл, обнимая и прижимая к себе. Ему так нравилось находиться внутри омеги, ощущать, как она сжимает его, как он заставляет её стонать и желать продолжения.

Он немного откинул Элл, держа одной рукой поперек поясницы. Свободными пальчиками он зашел в мокрую омегу, чувствуя, как она ждала этого, как ей хотелось Хосока внутри со всех сторон.

Элл правда пыталась сдержать стоны, сжав зубы. Она правда пыталась, когда Хосок начал двигаться и доставлять ей невообразимое удовольствие. Пальцами она сжала его плечи, оставляя глубокие ссадины, настолько ей было тяжело пребывать в бесшумном режиме.

Чон начал чувствовать, что Элл очень близко и что она вот-вот полностью ощутит наслаждение во всем теле. Хосоку не хотелось оставлять метку рядом с другими, передняя часть шеи была вся искусанной, поэтому он откинул омегу и перевернул её обратно на живот. Грубо войдя в омегу, он открыл заднюю часть шеи с одним лишь укусом и впился клыками в нежную и чистую кожу, глубоко входя и застывая.

Элл застонала куда-то в подушку, ощущая дрожь по всему телу. Мурашки прошлись от ног до головы. В голове промелькнули все прошлые укусы, что-то щелкнуло и ввело Элл в ранее неизвестное состояние. Будто в голове все паззлы собрались воедино.

Хосок заполнил Элл, дополняя её жидкость своей. Постель насквозь промокла под ними, всё было грязным и липким, холодным и вязким.

Укус Хосока на шее ярко выражался рядом с меткой Чимина, так как был самым свежим. В его взгляде бушевала дикая радость, а по телу прошло непонятное облегчение, словно это ему и нужно было сделать за всё это время.

Когда Элл полностью обмякла, Хосок вышел из неё, из-за чего по её ногам потекла жидкость альфы, достигая бедного покрывала. В голове у Элл еще был непонятный туман. Она не могла даже приподняться на локтях. Хосок прилег рядом, тяжело дыша, и потянул Элл на себя, крепко-крепко обнимая.

Он не хотел её отпускать, но волна какого-то расслабления прижимала к кровати и клонила в сон. Элл же посмотрела на Хосока, немного привставая на руках, насколько ей хватало сил. Понемногу она начинала понимать, что сейчас произошло, но ей безумно хотелось в душ.

Хосок уже засыпал, когда Элл поцеловала несколько раз парня в губы. Накрыв его одеялом, она удалилась в сторону ванной. Выключив свет, Элл закрыла дверь в комнату и направилась в ближайший душ в коридорчике. По дороге она заглянула в комнаты и заметила, что парни мирно спали, что не могло не обрадовать девушку.

Зайдя в ванную комнату, Элл заметила, что её шатало по дороге, а в голове немного кружилось. Шея жгла. Не один укус горел, будто приложили горячую кочергу к коже, но и все остальные. В зеркале Элл заметила слабые покраснения, шея пульсировала.

Всё это очень пугало девушку, но ничего сделать с этим она не могла. Раздевшись и набрав ванную прохладной воды, она залезла внутрь и расслабилась, чувствуя, как вода остужает шею.

Так, а теперь ей нужно осмыслить произошедшее.

Собственно, да, Хосок оказался тоже её истинным альфой. Седьмым. Это невозможно. Наверное, Элл сильно ударили, раз такое происходило с ней.

Может, ей всё кажется? Может, она лежит в коме или уже умерла давным-давно?

Ей срочно нужно к омегологу, желательно, хорошему и тому, который не начнет распространять инфу по всему миру.

Элл коснулась ладонью своей щеки. Покраснение еще было, даже легкое посинение, но вроде ничего не болело. Теперь еще и лицо придется замазывать каждое утро, замечательно.

Интересно, как на всё это отреагируют остальные? Хосока они примут в свою стаю, но вот что скажут ей? Может, в какой-то момент они подумают, что их омега слишком открытая для всех альф и решат опозорить на весь мир?

Да нет, бред. Ребята так поступить не могут с ней, и Элл это знает.