Сладости

— Не сейчас, милый, — улыбнулась Ханьюль. — Эта омега моя, поэтому пусть он катится отсюда по добру, по здраву, — Ханьюль с улыбкой посмотрела на улыбающегося альфу за стойкой и показала ему средний палец, из-за чего тот сразу отвернулся и тяжело вздохнул.

— Как пожелаете, — официант кивнул и ушел.

— Почему к омеге начинают приставать после того, как у неё появляются истинные, — Элл стала попивать свой коктейль, недовольно хмурясь. — Я даже не могу никому сказать, что, извините, но у меня есть истинный. Вы не видите его метку, потому что я скрываю её, — Элл истерически засмеялась и закрыла лицо руками. — Это так глупо звучит, правда?

Ханьюль закусила губу, когда Элл в открытую начала плакать. Йонг обняла её и прижала к себе, пока та всхлипывала и пачкала её костюм своими слезами и соплями.

Стилисты теперь начали понимать, почему Элл постоянно была такой уставшей. Альфы высасывали из неё все силы, она очень нервничала из-за работы, потом из-за фотосессии, теперь она почему-то поссорилась со своими альфами и сидит здесь, пьет и курит из-за стресса.

— Это так больно, — внезапно заговорила Элл, продолжая плакать, — когда я не могу показать всему миру, что у меня есть альфы. Потому что это долбанные корейские звезды, которых хочет весь мир. Если обо мне узнают, мне крышка, как и их карьере. А рассказать я никому не могу, потому что это опасно, правильно? — Элл чуть ли не задыхалась от плача, пока говорила всё, что у неё на душе накипело. — Они же мои альфы, я же люблю их, как омега, но они бывают такими скотинами, — Элл нахмурилась, с яростью вспоминая их запреты. — Омега не должна делать то, не должна делать это, потому что альфы запрещают, — Элл посмотрела на Ханьюль, которая лишь сглотнула от этого взгляда. — Вы, альфы, делаете всё, что вам хочется. Если вам омега принадлежит, то можете её и избивать, и ругать, и даже устраивать оргии, хотя все эти пункты и нравятся омеге, — Элл опять засмеялась, чем пугала Йонг и Ханьюль. — Но давать трогать себя какой-то сраной омеге-милашке! Это нормально?! — Элл опять стала злой и стукнула кулачком по столу, из-за чего Йонг вздрогнула. — Если бы мне так массаж делал какой-то альфа, а я бы сказала: «Ну у него же такие приятные руки», вот было бы приятно? Ненавижу это всё, — Элл выпила еще одну порцию текилы и взяла сигарету. — Долбанные альфы, им делать всё можно, а мне – ничего. Чтобы сходить на фотосессию нужно чуть ли не письменное соглашение составить. Разрешения просить, как же меня это раздражает, — Элл уже не плакала, она просто злилась, делая затяжку за затяжкой. — Мы даже ссориться не можем, потому что я с ними не живу и не смогу жить. Мы даже не сможем завести детей, пока их популярность не утихнет, а она вряд ли когда-нибудь пойдет на спад. Всё это так несправедливо по отношению ко мне, к одной омеге, которая должна быть с семью альфами! — Элл опять начала плакать и захлебываться слезами. — Омеги-фанаты так хотят стать истинными для кого-то из ребят, но они не понимают, какое давление их ждет, если они обнародуют связь, а жить, все время скрывая свои отношения – это ужасно. Потому что никто не мешает подкатить ко мне какому-нибудь альфе и спокойно изнасиловать, а ребят хотят все и видеть то, как фанаты кидают им поцелуйчики, как пишут плакаты, как орут от них на концертах – мне больно, очень больно.

Элл плакала, уткнувшись лицом в свои ладони. Йонг крепко обняла омегу и прижала к себе, чуть ли самой не плача от услышанного. Положение беты немного отличается от омеги, но все равно ни у кого нет столько власти и прав, как у альф. Йонг было очень жалко Элл, которая сейчас выдала всё, что у той было на душе. А ведь она с этим жила с самых островов, когда уже прошел месяц.

Ханьюль иногда ненавидела то, что она принадлежит альфам, ведь очень часто слышит, какие же альфы скотины, хотя сама никогда не позволяла себе управлять кем-то, просто потому что она альфа.

Стилисты понимали, что ребята хорошие и заботливые, и что то, что говорит Элл, это всё правда. Ведь ревность со стороны альф и омег – дело обычное, просто не в положении ребят и самой Элл. Если бы они были обычными людьми, всё было бы немножечко легче, а так, когда ни ребята, ни Элл не могут публично рассказать о том, что они связаны, давит.

— Элл, я уверена, что в них просто просыпается сущность альф, — сказала Йонг, поглаживая Элл по голове и спине. — О тебе говорила вся компания, даже мы начали ревновать, ибо, вообще-то, это была наша идея, и ты наша маленькая Элл.

— А то, что к Тэхену прикасалась та омега, — поддержала разговор Ханьюль, — ты на это забей. Тэхен не из тех, кто будет искать себе омегу на стороне.

— Да вы видели, какая она красивая, — Элл посмотрела на Ханьюль, всхлипывая. — Именно такая омега и нужна таким альфам, как эти семеро.

— Не говори глупостей, — Ханьюль закатила глаза. — Я тоже почувствовала, как она ластилась к Тэхену, и, знаешь что, мне стало противно. Да, я, как альфа, могу сказать, что подобные феромоны, от которых блевать хочется, не сильно-то и завлекают альф, особенно тех, у кого уже есть истинные.

Элл немного утихла и смотрела на Ханьюль, которая всеми силами пыталась успокоить бедную омегу.

— Знаешь, мы, альфы, чувствуем, когда с нами хотят просто переспать, и когда с нами хотят иметь серьезные отношения. Думаю, омеги тоже такое чувствуют. Вот, тот мужик хотел с тобой переспать, а Тэхен хочет иметь с тобой серьезные отношения. Он был очень уставшим после концерта, ты тоже его пойми. Они выкладываются на все сто, да я бы сама не отказалась от массажа после трехчасовой тренировки в спортзале. Только вот как бы эта противная омега не ластилась к нему, он же уже имеет тебя, правильно? Ну сморозил про приятные руки, ну с кем не бывает. Я понимаю, что ты была на нервах после концерта, из-за всего этого ты постоянно на нервах, гормоны играют, ты еще молодой организм, поэтому я понимаю, почему ты так разозлилась и пустилась пить и курить. Вам просто нужно спокойно поговорить, я не знаю, правда, когда вы можете это сделать, ведь сейчас тур и вы постоянно в разных плоскостях находитесь, но, если хочешь, мы с Йонг придумаем что-то и поможем как-то проникнуть к ним в номера, когда будем во Франции.

Ханьюль сама не знала, откуда у неё такое красноречие, но надеялась, что она успокоила Элл. Омега уже не плакала, она внимательно слушала, иногда кивая и задумчиво смотря куда-то на стол.

Элл полностью была согласна с Ханьюль, и она вправду её успокоила, помогла разобраться и дала возможность высказаться, как и Йонг. Они вдвоем были рядом с Элл, успокаивали её и внимательно слушали. Элл была счастлива иметь таких подруг, таких друзей возле себя.

— Теперь, давай ты успокоишься, — сказала Йонг, вытирая лицо Элл, — мы за всё это заплатим и поедем к нам в номер, хорошо? — Элл пару раз кивнула. — Напишешь своим ребятам, что с тобой всё хорошо…

— Лучше я это сделаю, Элл немного пьяная, — Ханьюль ухмыльнулась и взяла у омеги телефон. — Так у тебя режим полета стоял. Элл, у тебя тут гора пропущенных. От Намджуна шесть, от Юнги семь, от Джина два, от Хосока три, от Чимина десять, от Чонгука тоже десять, и, ого, от Тэхена целых двенадцать. Я напишу Намджуну, да?

— Да, — ответила Йонг, ведь Элл пока еще успокаивалась.

Элл

Намджун, со мной всё хорошо, передай остальным. Извините, что была вне зоны, уже еду домой.

Ханьюль надеялась, что так будет нормально и нажала «отправить», а затем начала вызывать такси через свой телефон. Ответ от Намджуна пришел почти сразу.

Намджун

Слава Богу. Больше не пропадай, окей? Тэхен получил от Юнги таких, как он выразился, «пиздюлей», что тот больше не будет вытворять ничего подобного. Вам срочно надо поговорить, но завтра интервью, и мы попытаемся привести Тэхена в чувство. Мы все просим за него прощение.

Ханьюль удивленно вскинула брови и с интересом ухмыльнулась. Она знала, что Юнги тот еще демон в человеческой оболочке, но, видимо, среди всех семерых это главный каратель.