Сладости

Джин не мог совладать со своим сердцебиением, он даже попытался что-то сказать. Но не смог. Такой болтливый Джин потерял дар речи из-за обезоруживающих слов Элл. Джин просто обнимает её, целует в макушку, зарывается носом в волосы, не веря, что может находиться в подобном состоянии. Джин не знал, что так чувствителен к словам.

Намджун последний подарил Элл поцелуй и объятия, собирая в себе любовь всех семерых альф. Умный Намджун, такой образованной и творческий альфа не мог выразить собственных чувств обычным словом. Он был счастлив услышать, что его омега наконец-то преодолела себя, что его омега любит, что она признает это.

Все семеро давно смирились с тем фактом, что они разделяют одну омегу, поэтому они терпеливо ждали, когда каждый лично подходил к Элл, проявлял благодарность и любовь в своих прикосновениях. Они знали, что это важно для неё.

— Спасибо, — выдохнула Элл, когда освободилась от объятий. — Спасибо, что вы помогли мне разобраться в себе, в своих проблемах. Дали высказаться, выслушивали меня и не отворачивались, если я доставляла слишком много проблем, — ребята заметили, что их омегу прорвало на искренний монолог, который они не смели прерывать. — Я раскрывала вам свое прошлое, себя, я так боялась, что вы меня не примите, но… Вы замечательные, я горжусь тем, что моими истинными оказались именно вы. Спасибо вам за терпение, за заботу и поддержку. Я правда люблю каждого из вас. Намджун, я люблю тебя, и тебя, Джин, я тоже люблю. Я люблю тебя, Чонгук, люблю тебя, Чимин. Тэхен, я люблю тебя, и тебя я тоже люблю, Хосок. Юнги, я люблю тебя. Я вас люблю, — Элл не могла понять, что спровоцировало такой внезапный водопад признаний, но она с трудом смогла его остановить.

Дыхание участилось, она словно задыхалась в собственных словах. Но ей хотелось поделиться чувствами, хотелось сказать всё то, что хранилось внутри Элл долгое время. Она не могла не быть благодарной, не могла молчать, особенно, когда к ней наконец-то пришло осознание, что она ощущает не просто влечение омеги к альфам, но может с легкостью прощупать любовь, что скрывается под слоями привязанности и тяги.

— Только не плачь, — с улыбкой попросил Чимин, замечая, что у Элл начинает дрожать голос. — Мы знаем, что твой поток невозможно остановить, но не хотим видеть твои слезы, — Чимин положил ладошку на плечо Элл, отвлекая на себя внимание. — Хорошо?

— Мы тоже тебя любим, Элл, — ответил Чонгук, облизывая губы. — Очень любим.

Его тоже переполняли чувства. Ему было тяжело удержаться, ведь он с самой вечеринки жалеет, что напился и не смог провести с Элл достаточно времени. Тур сильно его вымотал, ему было необходимо общение со своей омегой.

Чонгук поместил слегка раскрасневшееся лицо Элл в свои ладони и поцеловал, в надежде передать все те чувства, что переполняли его. Ему казалось, что слова не могут проникнуть в самое сердце, не могут обволочь теплом, как поцелуй.

Чонгук не понимал, он сам не понимал, что случилось, почему он так стал надавливать на Элл, не отпускать, проникать языком в рот, чувствуя тепло.

— Так, притормози, — Юнги положил ладонь на спину Чонгука, а затем столкнулся со взглядом своей омеги.

Юнги не мог ничего сказать, ведь его голову, его мысли, а также легкие заполнил запах до одури сладкой ваты.

Юнги передернуло, как и Чонгука, который точно также втянул носом аромат своей омеги. Намджун прикрыл глаза, пытаясь понять, не кажется ли ему, ведь он слишком резко стал терять здравый рассудок. Джина тоже отшатнуло назад, его будто накрыла волна бешеного аромата, взрывающего бурлящую кровь внутри вен. Хосок находился дальше всех от Элл, но даже это не помешало ему ощутить аромат сладкой ваты, из-за чего он даже кашлянул. Тэхен повел головой, сглатывая слюни и грубо хмурясь, ведь запах его омеги слишком давно не посещал его тело. Даже сквозь Чимина прошел разряд тока, заставляющий напрячь мышцы похуже самой изматывающей тренировки.

Элл не могла разобрать, какой именно запах её окружает, ведь каждый вдох приносил с собой совершенно другой аромат.

Крепкий кофе.

Горячий шоколад.

Булочка с корицей.

Арахисовое масло.

Мята.

Кокосовое печенье.

Ванильное мороженное.

Элл без остановки втягивала запах сладостей.

Элл еще ни разу не была в водовороте запахов всех семерых альф, одновременно. В голове творилась каша, она не знала, что с ней происходит. С ней никогда еще не было такого, что-то было не так. Элл не могла соображать, совершенно.

— Какого хрена со мной…

— Тише, — прошептал Юнги где-то сзади, слегка касаясь губами уха. — Расслабься и доверься нам.

Элл закусила губу, постепенно теряя любую связь с реальностью. Всё происходящее напоминало ей сон, настолько она не могла адекватно объяснить, что творится внутри неё.

Чонгук отвлек её от раздумий, опять целуя. Элл успела заметить, что взгляд у младшего альфы изменился. Потемнел, погрубел, Элл увидела, что Чонгук тоже теряет рассудок.

Юнги прошелся поцелуями по шее, чувствуя губами метки Элл. Наконец-то она их не скрывает под тоннами макияжа, не прячет в страхе, что кто-то увидит ошейник из укусов. Юнги прошелся языком по собственной метке, у основания справа.

Хосок оказался слева от Элл, целуя её плечи и чуть развязывая белый халат. В его голове так же отсутствовало управление, ведь запах его омеги отключил все приборы. Запах манил к телу, заставлял думать только о том, что он хочет сделать с Элл, что ему надо сделать с ней.

Халат оказался где-то под ногами. Руки Элл потянулись к шее Чонгука, обвивая и прижимая ближе. По коже прошелся холодок с открытой двери, Элл покрылась мурашками и чуть вздрогнула. Тепло трех альф не позволяло замерзнуть, она укрывалась горячими запахами и ласками.

Чонгук подхватил Элл и уместил её на обеденный деревянный стол, что стоял недалеко. Его ладони с трудом отпустили Элл. Она приподнялась на локтях, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Над ней стояли семеро альф, с голодными, жадными взглядами, а их блюдом была она.

Ноги Элл грубо раздвинул Чимин, тяжело дыша. Она слегка вскрикнула, но не успела увидеть, что именно Чимин собирался сделать, как её за плечи придавили к столу. Она заметила над собой ухмыляющиеся лицо Тэхена, который вроде бы как раз недавно утолил свой голод, но в его глазах Элл не смогла увидеть ничего, кроме похоти и желания.

— Нам нельзя терять контроль, — с трудом выговорил Джин, не в силах оторвать взгляд от тела своей омеги. — Нельзя, нет.

— Хен, она просит, — выдохнул Юнги, издавая рык.

— Джин, — выдыхает Элл, что ударяет по голове старшего альфы куда хуже любого алкоголя. — Джин, пожалуйста.

Она хочет привстать, но Тэхен заставляет лечь обратно. Его длинные пальцы и большие ладони выглядят устрашающе, как цепи, не дающие сделать хоть малейший рывок.

Джин сглатывает и облизывает губы. Он пытался не терять контроль, сколько раз он уже практиковал это, но постоянно проигрывал. Каждый раз что-то не дает ему побеждать в этой битве, каждый раз его тянет к Элл, он ничего не может с этим поделать, абсолютно ничего. Запах, как манящая рука, подзывает к Элл, заставляет опуститься, заставляет поцеловать омегу, почувствовать горячие губы.

Элл издает слабый стон и напрягается, когда ощущает чей-то язык между своих ног. Она чувствует чьи-то губы на груди, чувствует, как ладонь Тэхена перемещается медленно на шею, слегка сжимая её.

Джин отрывается от губ и спускается ниже, даря ей самые нежные и самые воздушные поцелуи. Почему-то, он знал, что другие альфы одарят Элл жестокостью, но ему хотелось прикасаться к ней как можно мягче. Джин будет контрастом, от которого его омега почувствует удовольствие.

Элл чуть выгибается, чувствуя в себе пальцы и поцелуи на бедрах. Она видит над собой Тэхена, который не отрывает взгляда от неё, который возвышается и почти что насмехается над желанием своей омеги.

Краем глаза она замечает Хосока, который надавливает языком, мнет рукой, хмурится, сдерживая себя. Она хочет сдвинуть ноги, из-за банального рефлекса, но ей не дают чьи-то руки.