Наконец-то вместе

- Замолчи сейчас же – Санем закрыла мне рот ладошкой, которую я тут же поцеловал. – Не буду больше плакать, обещаю.

- Вот и отлично, хорошая девочка – шутливо похвалил я ее и обрадовался, увидев улыбку на ее заплаканном лице.

- Аааа – вдруг раздался крик Джейджея, которого послали за нами.

- Дженгиз, я тебя сейчас прибью – пригрозила Санем и я даже глазом не успел моргнуть, как она вспорхнула с моих колен и полетела за Джейджеем. Через секунду я услышал звук шлепка и вскрик бедного Дженгиза.

- Совсем с ума сошла! – шипел он – Замуж вышла одичала совсем. Эти Дивиты вместо того, чтобы сделать из тебя светского человека, вывести в люди, превратили в дикарку.

- Замолчи, я и так на тебя очень злая из-за Айхан. Сейчас за все получишь у меня! – пригрозила Санем и уже через минуту показалась в дверях – Пойдем вниз? – как ни в чем не бывало спросила она. Как же она сейчас была похожа на маму, которая точно также час назад выдавала две эмоции сразу. Удивительные женщины Айдын!

Обед как нам и обещали, прошел очень шумно, весело и даже на некоторое время мы с Санем забыли о нашем общем несчастье. Мама Мевкибе хлопотала вокруг нас, подкладывая еду и заставляя есть, совсем как детей. Дженгиз избегал Санем, которая, как только натыкалась на него взглядом сдвигала брови и хмурилась. Джейджей падал в обморок, Музо громко причитая, приводил его в чувство. Мелек от проделок двух друзей веселилась от души и заметив отчего Джейджей так смешно запрокидывает голову и закрывает глаза, тоже начала хмуриться. Я бы не хотел оказаться на месте бедного Дженгиза.

От общего веселья не отставал и мой брат. Эмре, совсем как в детстве соревновался со мной, каждый раз демонстрируя пустую тарелку, мол я быстрее съел. Отец и брат Нихат, о чем-то оживленно болтали. Потом и вовсе оставили нас и переместились на подоконник, поиграть в нарды. Санем, потихоньку примкнула к ним, Лейла забрала ребенка и вернулась на диван. Дженгиз помогал маме Мевкибе убирать со стола, попутно рассказывая последние сплетни. Музо дремал в кресле, а мы с Эмре остались друг напротив друга.

- Мама – неожиданно крикнул Эмре, – Джан очень хочет кофе сварить, можно? Он у него очень вкусный получае... – маленький медвежонок, которого отец одолжил у Мелек прилетела ему прямо в лицо. Он растерянно посмотрел на отца, который хмурясь показал ему кулак:

- Не дразни брата. Как никак он старше тебя.

Эмре громко рассмеялся и ушел на кухню, уже оттуда крикнув:

- Джаан, мы с мамой ждем тебя, иди к нам быстрее, старший брат.

Вокруг меня творился какой-то сумасшедший дом. Никогда в жизни я не оказывался в эпицентре такого безумия, но самое странное было то, что мне все это нравилось. Это заряжало меня энергией, и я точно знал, что когда я вернусь из поездки, меня будет ждать такой же вечер. И на праздники, и просто на выходные и каждый раз, когда родители соскучатся по своим девочкам мы будем собираться вокруг этого огромного стола и шумно и одновременно рассказывать друг другу новости. Я не смог бы объяснить даже себе самому каким образом, но все это наполняло меня счастьем…

- Иди сюда, сынок, садись... – теща усадила меня рядом с собой.

- Мама, а как же кофе? – удивленно спросил Эмре.

- Кофе на ночь пить вредно – ответила теща и потянулась за чайником. – Попьем чай.

Насколько я понял, тему кофе дальше запрещалось продолжать. Ну по крайней мере Эмре молча придвинул к себе, горячий чай, и с тоской посмотрел в сторону турки.

- Джан, дорогой, тебе сладкий чай сделать?

- Нет, мама, мне обычный. Спасибо.

- За что спасибо? – удивилась мама Мевкибе. – Пей на здоровье, сынок. Там тебе никто такой чай не заварит. – Она наклонилась ко мне и шепотом, наверно чтобы Эмре не слышал, так как на кухне мы сидели втроем, сообщила – Я тебе еще сарму накрутила. Целый лоток большой получился. Возьмешь с собой, там покушаешь.

- Спасибо, мама – я был очень тронут. Мне даже не хотелось говорить ей о том, что просто не довезу еду до Австралии.

- Ну что ты все спасибо да спасибо. Мы же не чужие люди? – возмутилась теща.

- По привычке – оправдался я и посмотрел на брата, который придвинул к себе орешки и, воспользовавшись тем, что мы заняты разговором поглощал их с невероятной скоростью.

- Сейчас все съест, потом будет перед Нихатом оправдываться, что их и так было мало – засмеялась теща, а Эмре как ни в чем не бывало улыбнулся ей и продолжил свое занятие...

Этой ночью мы с Санем не спали. Мы лежали на ее маленькой кровати, обнявшись и всю ночь разговаривали. Санем рассказывала мне о своем детстве, проведенном в этой самой комнате. Я слушал и думал о том, что мне будет чем заняться долгими одинокими ночами. Я буду вспоминать и воспроизводить в памяти ее рассказы.

Как бы уютно не было лежать рядом с любимой и слушать ее голос, который всегда успокаивал меня, утро все-таки разрушило идиллию. Санем вздрогнула, когда зазвонил будильник и с той минуты ходила за мной по пятам. Когда я пошел в ванну, она стояла за дверью и ждала меня, когда я одевался, держала мою одежду. Она болтала без умолку, в сотый раз перечисляя все, что я должен был взять с собой. Проверяла не забыли ли мы что-нибудь. Я заметил, что она не трогала и не упоминала только одну вещь – фотоаппарат. Она поглядывала на него как на змею, свернувшуюся клубком прямо на ее письменном столе.

В остальном, она держалась молодцом. Помня об обещании не плакать, Санем старалась не поддаваться эмоциям, но когда настало время прощаться, моя девочка сломалась. Прижавшись ко мне, вцепившись в мою куртку и замерла в дверях комнаты.

- Любимая, как я смогу уехать, если ты не отпустишь меня?

- Еще минутку, пожалуйста, – Санем не хотела меня отпускать. Мы уже полчаса стояли в дверях, машина ждала внизу, но я не мог сдвинуться с места.

- Твои подружки коалы ждут меня, навещу их и очень быстро вернусь – попытался пошутить я, но было совсем не до веселья, ни мне, ни ей.

- Целый месяц – жаловалась Санем и в сотый, а может и в тысячный раз находила мои губы и прижималась к ним, как жаждущий, припадает к роднику. – Как я буду жить без тебя целый месяц?

- Айхан скоро приедет и ты не будешь чувствовать себя такой одинокой. Пока вы насплетничаетесь вдоволь, я уже вернусь. – Я не знал, как утешить ее, тем более что сам не представлял, как жить без нее столько времени.

- Пожалуйста, Джан – простонала Санем и спрятала лицо на моей груди.

- Милая, чем больше ты упрямишься, тем труднее нам будет оторваться друг от друга. Пожалуйста, отпусти меня – взмолился я, потому что был в шаге от безумия. Мне казалось, еще минута и я сойду с ума.

Санем посмотрела на меня огромными, полными слез глазами, вздохнула глубоко, как будто собирала все свое мужество, какое смогла найти и оттолкнувшись от меня отошла подальше.

- Иди, только пожалуйста, не оглядывайся, – она отвернулась от меня.

- Санем, посмотри на меня, я не могу так уйти – я не хотел уходить так, оставив ее расстроенной, а возможно даже обиженной.

- Нет, уходи! – просипела Санем и я понял, что она не обижена, а просто пытается удержать себя подальше от меня.

- Я тебя очень люблю. Позвоню из аэропорта...

Я ушел. Резко развернулся и ушел, иначе это не закончилось бы никогда. Нужно побыстрее уехать отсюда, пока моя решимость не растаяла совсем.

Но уехать, оставив дома глотающую слезы жену, старающуюся мужественно держаться, чтобы не расстроить меня, оказалось сложнее чем я думал. Как будто сердце из груди вырывали. Я ехал в такси и прислушивался к себе, пытаясь вытащить наружу те эмоции и чувства, которые обычно испытывал, перед вылетом на задание. Но их не было. Все, что я испытывал в эту минуту, это огромное желание все бросить и вернуться домой, прижать к груди Санем и высушить ее слезы, которые я уверен, появились сразу же, как только машина исчезал за поворотом.

До встречи с Санем моей единственной страстью была фотография. Этим я занимался всю сознательную жизнь, фотография делала меня полноценным. Я так думал, я в это верил. Я мог отказаться от всего в жизни, только не от своей профессии. Я был счастлив, только тогда когда держал в руках фотоаппарат, когда мог запечатлеть что-то интересное, что-то недоступное широкой массе людей. Я мог донести до людей правду, о которой они даже не подозревали, мог познакомить их с реальным миром. И сделать это я мог с помощью фотографии. Я отдался полностью своей страсти и сам не заметил, как выбрал одиночество. Меня все устраивало.