Наконец-то вместе

- Конечно представлю, Санем. Я ведь тоже соскучилась.

- Айхаан… – я не могла выговорить слов, настолько была счастлива. – Неужели мама уговорила тебя приехать? Ай, да Мевкибе ханым, молодец!

- Нет, не мама – Айхан вовсю улыбалась, гладя меня по лицу, волосам, приглаживая платье.

- Да ладно, не поверю! Лейла?

- Пфф, эта снежная королева не смогла бы уговорить меня ни за что! – видя мой вопросительный взгляд, Айхан потянулась ко мне и прошептала мне на ухо – Меня зять уговорил приехать и я ни сколько об этом не жалею.

Зять? Неужели Эмре? Но каким образом, они совсем не общаются?

«Девочка, Эмре для тебя зять, а для Айхан зять кто?»

«Кто?»

«Твой муж» – обреченно вздохнул Голос и покинул меня, надеюсь до утра.

- Конечно твой муж, кто же еще – засмеялась Айхан.

- Сестренка, ты даже не представляешь, насколько я его люблю.

- Представляю Санемси, представляю. Он тебя тоже очень любит.

- Еще бы! Если смог уговорить тебя приехать!

- Конечно, если смог уговорить меня приехать – мы смеялись, глядя друг на друга.

Но вот внизу запели песни и Айхан потянула меня к двери:

- Нам пора.

В доме было темно. Свет везде был выключен. Снизу только тянулся тусклый свет от свечей, которые были везде расставлены. Собравшиеся гости пели песню, от которой сердце замирало и слезы сами собой наворачивались на глаза: «Принеси мне хну, мама. Нанеси мне ее на ладони. Сегодня я гость в твоем доме, позволь мне лечь рядом с тобой. Позволь мне спать в твоих объятьях…»

Я шагала вниз, подобрав подол платья. Айхан поддерживала меня за локоть и только это сдерживало мои слезы. Чувствуя тепло ее руки, я успокаивалась, я напоминала себе, что это всего лишь обряд и я на самом деле никуда не уезжаю, я остаюсь рядом с родителями. Гости встречали меня громкими возгласами, улюлюкиванием, плачем. Мама обняла меня и посадила на стул. Вокруг меня замелькали огоньки от свечей, которые держали в руках девушки. Они шли по кругу, то поднимая, то опуская подносы со свечами и от этого казалось, что сам огонь танцует. Я сидела, опустив голову, не хватало сил посмотреть на плачущих родных, друзей, соседей. А ведь я была уверена, что не пророню и слезинки.

Закончив одну песню, девушки запели другую, еще более грустную. И я заплакала, не в силах уже сдержаться. Ко мне подошли Лейла и тетя Ремиде, то есть родственницы жениха. Взяв мою руку, Лейла высыпала мне в ладонь что-то странное. От неожиданности я даже плакать перестала.

- Не бойся, это всего лишь хна – тихо засмеялась она, заметив как я застыла от удивления.

– Чтобы ты всегда была здорова, чтобы все болезни и невзгоды обходили тебя стороной,–приговаривала тетя Ремиде, обнимая меня за плечи. А когда Лейла вложила мне в ладонь монеты, Ремиде ханым сжала мои пальцы в кулак, приговаривая – пусть удача, богатство и изобилие всегда идут впереди тебя. Будь счастлива, дочка.

Они надели мне на руку прозрачный расшитый золотыми нитями мешочек. Так я и сидела. Рука запотела, и я чувствовала, как порошок становится влажным. Снова замелькали огоньки, но я уже не могла сидеть на месте. Я встала, пытаясь найти свободное пространство в хороводе, чтобы просочиться сквозь него и убежать куда-нибудь подальше от этих мерцающих огоньков, от запаха хны, от грустных песен. Но я не могла сдвинуться с места, платье запуталось в ногах, девушки еще плотнее встали вокруг меня.

Они грустно тянули песню про то, что скоро невеста покинет родительский дом, уедет за горы и моря, оставив своих родителей одних в пустом доме. Пели про то, как невеста простилась со своим девичеством, своим детством и беспечностью. Я стояла, опустив голову, пытаясь зажать руками уши, чтобы не слышать больше этих слов, но громкие голоса все равно прорывались сквозь преграду.

Неожиданно я почувствовала, что кто-то меня обнимает, прижимает к себе, успокаивая. А потом на моих плечах замкнулись еще одни руки. Мы стояли втроем, Я, Лейла и Айхан и плакали, прощаясь с нашим детством, нашей беспечной жизнью. Нам не нужны были слова, мы понимали без слов, о чем плачем.Мы повзрослели, отяжелели от груза проблем и сложностей взрослой жизни. Раньше мы парили в небе, рассекая воздух, а теперь приземлились, сложили крылья. И каждый из нас знал, что как прежде не будет больше никогда. Будет лучше или хуже, но также уже нет.

- Ай! – вдруг раздался истеричный вопль Дерен, в одно мгновение воцаривший тишину в комнате. – Сколько можно, я уже не могу плакать. У меня глаза болят.

Я услышала тихий, едва сдерживаемый смех Айхан, больше похожий на хрюканье и не заметила как сама присоединилась к ней. Через минуту вся комната сотрясалась от смеха. Кто-то включил свет и внутри меня тоже все озарилось. Сквозь плотную ткань фаты я видела заплаканное, несчастное лицо Дерен и пожалела о том, что здесь нет Джейджея. Вот бы он наплакался с ней на пару.

- И правда, хватит рыдать – согласилась мама, подойдя к нам. Она наконец освободила меня от этой удушающей фаты, откинув ее назад. – А говорила, что плакать не будешь – сквозь слезы смеялась мама, вытирая мне лицо. Будь счастлива, мой ребенок и помни, что мама с папой всегда рядом. Что бы ни случилось, это всегда твой дом и ты всегда можешь вернуться в свою комнату.

- Мамочка – я обняла маму, чувствуя как мои глаза снова наполняются слезами.

- Эй, Санемси, хватит уже рыдать. Я не для этого сюда приехала. Мне обещали веселую вечеринку – Айхан подала кому-то знак и в комнате грянула громкая, ритмичная музыка. – Давай, девочка, поддержи подругу – она потянула меня за руку и выдернула в круг.

Но мне было неудобно танцевать в этом длинном платье, еще и с зажатым кулаком. Поэтому я попросила у Лейлы разрешение освободить хотя бы руку. Зря я это сделала, потому что меня сразу передали какой-то девушке, которую Дерен пригласила специально для того, чтобы разрисовать хной руки невесты. Следующие два часа мои руки принадлежали мастерице, которая как по волшебству рождала на ладонях красивейший узор. Я вспомнила помолвку сестры Ануча и захотела, чтобы рисунком покрыли не только ладони, но и полностью руки до локтей. Когда еще в жизни у меня будет такая возможность, оправдывалась я перед собой и перед гостями.

Девушки веселились, танцевали, шутили. Женщины постарше угощались сладостями и всякими вкусностями, приготовленными мамой. И только я сидела голодная, пританцовывая на стуле, ожидая, когда закончится мое наказание, которое сама себе придумала.

- Имя жениха – неожиданно спросила мастерица. Я не сразу смогла переключить свое внимание на то, что она говорит – Какие инициалы вписать?

- Джан Дивит – произнесла я, расплывшись в такой довольной улыбке, что девушка тоже заразилась и заулыбалась в ответ.

Джан… Не знаю, захотела бы я после сегодняшнего вечера оставить своих родителей и свой дом, если бы не Джан. Наверно нет. Ни к кому другому я не смогла бы уйти. Вообще я даже представить не могла никого другого. Только Джан, только он.

- Закончили, желаете и ноги тоже разрисовать?

- Нет, не желаю – я рассматривала свои руки, покрытые пока еще влажной пастой из хны, мысленно благодаря Дерен за такой волшебный подарок.

- Минимум час вам нельзя ничего трогать, держите ладони раскрытыми и не опускайте руки – инструктировала меня мастерица, с тоской поглядывая на веселящихся девушек. Зря она думала, что ее кто-то собирается просто так отпустить, после выполнения работы. Девушка попала в руки мамы, которая сразу же всучила ей тарелку, а потом ее передали Дениз, которая была назначена ответственной за танцы.

- Слушай, Санемси – Айхан рухнула на соседний стул и завалилась на меня. – Мне нравится эта Дениз, зачем ей наш Музо?

- Зебо – поправила я ее и мы засмеялись. – Не знаю, я давно перестала вмешиваться в их дела. Айхан… – я не знала, как заговорить с ней о том, что больше всего беспокоило меня и от чего она всегда убегала при наших телефонных и видео звонках.

- Санем, я сейчас в таком хорошем настроении, я сейчас так счастлива. Не порть, пожалуйста, мне праздник.