Наконец-то вместе

- Санем?

- Спи, любимый. Спи… – я легла рядом, прижалась плечом к его плечу, головой к голове. Только так, чувствуя его рядом, чувствуя детей рядом я была полностью счастлива… Хотя нет… Для полного счастья не хватало кое-чего… Но об этом завтра… Потому, что я очень устала и сейчас ужасно хочу спать… Потому что я не хочу сейчас никуда уходить… Завтра… Я завтра обязательно сделаю то, что задумала. И пусть Джан против, но ему придется принять то, что жизнь подарила несмотря ни на что… Он поймет, примет и простит… Я знаю… Точно простит… Потому что любит… Очень любит… Очень, очень, очень любит…

Пять лет спустя

- Йилдыз!! Сейчас же покажись! Где ты прячешься? – голос Хюмы Эрдомар с утра раздавался из всех уголков дома. Маленькая проказница доводила ее с особым удовольствием, тем более, что за каждую свою выходку она получала «маленький подарочек» от бабушки Мевкибе и дедушки Азиза. Дедушка Нихат хмурил брови и цокал языком, но стоило только малышке улыбнуться, сдавался и сам расплывался в улыбке.

Хюма тоже была хороша! Жаловалась на ребенка, но как только я делала попытку “наказать” проказницу, сразу же обвиняла меня в жестокости и прижав внучку к груди уводила подальше, еще и за «моральный ущерб» дарила ей что-нибудь из своей косметички. Йилдыз была просто грозой ее косметики.

- Йилдыз!! Я тебя не буду ругать, выходи, малышка – решила сменить тактику Хюма, но я точно знала, что через минуту наша неугомонная хелиганка примчится в гостиную и спрячется за спину Джана. Она всегда держалась рядом с ним, когда была в чем-то замешана.

- Йилдыз!! А ну-ка стой! Я кому говорю, стой!

- Папааа! – дочка влетела в комнату как вихрь. Белокурые волосы разметались и падали ей на лицо, а она пыталась сдуть их, чтобы не мешались. – Папочка!! Спаси!

- Что опять у вас случилось? – Джан очень старался сделать голос строгим, но у него не получалось. И у меня тоже не получалось. Поэтому Йилдыз все сходило с рук.

- Джан! Санем! – госпожа Хюма ворвалась вслед за внучкой – Во-первых, объясните ребенку, что я не старуха какая-то! Пусть она не называет меня бабушкой!

Подозрительное фырканье и хрюканье раздалось из того самого угла, в котором сидели отец и мой свекор и играли в нарды. Я даже расслышала слова «зеркало», «придется подарить» и что-то еще… Хюма метнула сердитый взгляд на бывшего мужа и вернулась к Джану, который прижимал к груди малышку, сидя с непроницаемым лицом.

- Во-вторых… Она прячет мои вещи, и я потом целую вечность ищу их!

- Сама же и разбрасывает, потом сваливает на ребенка – цокнула языком мама и тут же получила от отца традиционное «Шшш, Мевкибе!».

- Есть еще третье? – спросил Джан, невинно хлопая ресницами.

- Что?

- Ну, во-первых, во-вторых… «в-третьих» тоже будет?

- Джан! Детей нужно воспитывать! – выговаривала Хюма и тут уж я не выдержала, и сама того не желая фыркнула, да так громко, что все посмотрели на меня. – Да, дорогая! Детей нужно воспитывать! Ругать иногда, наказывать! Это не ребенок! Наказание, вот кто ты!

- Хюма! – громкий возглас свекра заставил вздрогнуть даже Джана – Выбирай слова, когда говоришь о моих внуках!

- Но она и моя внучка, поэтому я могу так говорить! Разве нет?

- Какая же она тебе внучка, если ты ей запрещаешь называть себя бабушкой? – не унималась мама. Я прекрасно ее понимала, но всегда старалась держаться нейтрально, чтобы еще больше не подогревать войну между моей мамой и мамой Джана. Эти двое находили особое извращенное удовольствие ведя между собой войну.

– Хорошо, я поговорю с ребенком. Джан…

- Она больше не будет – подтвердил мой муж, даже не моргнув. – Правда ведь, малышка?

- Угу… – Йилдыз увлеченно грызла орешки, которые стащила по пути из вазы. У Эмре появился очень серьезный противник в поедании орешков. Моя егоза, могла найти своего дядю в любой точке дома, если тот пытался есть орешки без нее.

- Все, инцидент исчерпан – объявил Джан и сразу же потерял интерес к происходящему. Не то, чтобы он поощрял проделки дочери… Но он даже не допускал мысли, что кто-то может хоть как-то обидеть его малышку.

- Исчерпан – закивала Йилдыз и посмотрела на своего обожаемого папочку – Папочка, я тебя так люблю. Ты лучше всех!

- Ийлдыз, сейчас же верни бабушке то, что взяла – я понимала, что Джан уже потерян для нас, совсем вышел из строю. Теперь если его даже будут пытать, он слова не скажет своей любимице.

- Санем! – возмущенно воскликнула Хюма, но было уже поздно, по комнате раскатился довольный смех свекра.

- Прости, Хюма, – я сама едва сдерживала себя. Честно сказать, иногда мне даже было жалко ее и я на самом деле поверила в то, что она безумно любит своих сыновей, невесток, внуков и даже родственников невесток. Только огромная любовь должна заставлять человека приезжать к нам и выслушивать бессметное количество шуток и поддевок в свой адрес. Но Хюма с достоинством выслушивала все и каждый праздник, который случался в нашей семье чуть ли не ежемесячно, она проводила с нами. И так повелось с того самого дня, когда я привезла ее сюда.

Я долго думала и решалась сделать этот шаг. Я долго пыталась договориться с Лейлой, чтобы она поддержала меня. И наконец позвонила ей:

- Санем?

- Хюма ханым, у меня к вам всего один вопрос. Вы все еще хотите поговорить с Джаном?

Она молчала целую вечность, а потом тихо ответила:

- Больше жизни хочу поговорить со своими сыновьями и попросить у них прощения.

- Тогда приезжайте, я все устрою.

- Но, Санем... Они не хотят со мной даже разговаривать. Особенно Джан.

- Я же сказала… Я все устрою…

И я устроила. Никогда не забуду глаза Джана, когда на пороге нашего дома появилась его мать. Сердце разрывалось, но я понимала, что он больше нее нуждается в этой встрече. Он нуждается в том, чтобы она попросила у него прощения. Не за то, что сделала с ним за последние годы. А за то, что сделала с тем маленьким ребенком, которого оставила и уехала.

Джан окаменел и только с упреком смотрел на меня. Но в его глазах было еще что-то… Что-то заставившее меня дать себе слово: если Хюма предаст моего мужа еще раз, я ее уничтожу. Но Хюма не подвела меня. Она молча опустилась перед сыном на колени и заплакала. Не думала, что когда-нибудь испытаю сострадание к этому существу, но в тот момент я почувствовала насколько она несчастна.

Джан прошел мимо нее и вышел из дома, оставив дверь открытой.

- Идите за ним, за домом есть мастерская.

- Он не хочет меня видеть.

- Хюма Эрдомар, – я схватила ее за плечи и потрясла с такой силой, которую сама не ожидала в себе обнаружить – Хоть раз в жизни открой глаза и так посмотри на мир. Может быть тогда ты увидишь, что твой сын оставил для тебя дверь открытой! Борись за него! Валяйся у него в ногах! Сделай что хочешь, но вымоли у него прощения, освободи его от этого груза!

- Санем….

- Не хочу ничего слышать! Я поставила под угрозу наши с ним отношения для того, чтобы привезти тебя сюда. Если эта жертва была напрасной, лучше облей себя бензином и подожги, иначе это сделаю я!

И она пошла за ним… Молча, не говоря больше ни слова последовала за Джаном. Остальное я не знаю,... что случилось между ними... О чем они говорили, о чем молчали, о чем кричали и о чем плакали. Я сидела в детской, прижимая к груди своих малышей и думала над тем, что они смысл моей жизни, они и есть моя жизнь. Я не могу себе представить причину, по которой я могла бы оставить их. Если только… Я даже думать не хотела о том, что могу остаться в этом мире без Джана, но если такое произойдет, я лишусь всего, в том числе и их.

Джан вернулся поздно ночью. Я не вышла его встретить, потому что знала, он сам должен пройти весь путь. Один. Я заставила себя лежать с закрытыми глазами и ждать его. Я слышала, как он поднялся на второй этаж, направился к спальне, но потом свернул в детскую. Долго сидел там, долго думал, долго решал что-то. Наконец дверь в комнату открылась, и он показался на пороге.