Наконец-то вместе

- Джан, я сойду с ума, если ты будешь делать это медленно! – приподняв мне навстречу бедра, она требовательно дернула меня за волосы. Ее горячее дыхание, переходящее в нетерпеливое хныканье, опалило мне ухо, и я подался назад, а потом с новой силой двинулся вперед. Санем откинула голову, наслаждаясь трением наших тел. Я уже плохо соображал и совсем потерял контроль над своим телом, настолько она распалила меня своей требовательностью. Мои движения становились все быстрее, а ее вздохи все громче и так до тех пор, пока она не замерла подо мной. Ее бедра напряглись, дыхание остановилось, руки судорожно сжались вокруг моей шеи и уткнувшись лицом мне в плечо она дала себе волю. Ее тело содрогалось подо мной, а я был совсем близок к тому, чтобы присоединиться к ней, но сдерживался. Я хотел, чтобы она насладилась своей победой, очередной победой надо мной. Потому что сегодня, сейчас, «сделав это по-быстрому» она в очередной раз показала мне, что имеет надо мной полную безграничную власть…

Санем

- Давай, Санем, вставай! Пора кормить детей!! – я пыталась растормошить себя, но вставать не хотелось совсем. Я чувствовала, что Джана нет рядом, значит он позаботится о детях, а я смогу поспать еще немного. Но… – Санем, вставай девочка!

С трудом поднявшись с постели я поплелась в душ и встала под практически холодную воду, но это не очень-то и помогло. Только еще больше захотелось вернуться в теплую постель. Но я нашла в себе силы и, решительно отвернувшись от соблазнительно мягких подушек и одеял, вышла из комнаты.

Я заглянула в детскую, но Джана здесь не было. Дети спали, разрумянившись во сне. Дениз как всегда скинул одеяло, он как отец ненавидел, когда ему жарко. А малышка Атеш совсем потерялась под цветным одеяльцем, как будто ее там вовсе и нет. Стараясь не шуметь, я тихо выскользнула из детской и пошла искать своего мужа.

Я нашла его на кухне. Он готовил смесь для детей, пытаясь передвигаться неслышно. Сердце сжалось от нежности к этому огромному человеку, способному стать невидимым и неслышимым, чтобы дать мне поспать лишние десять минут. Он никогда не будил меня ночью, если дети плакали и очень часто, отключал будильник и сам занимался малышами, кормил их, укачивал пока они снова не засыпали.

Тихо подкравшись, я обнала его сзади и прижалась лбом к широкой спине любимого.

- Ты снова сбежал от меня – пожаловалась я, целуя его через ткань футболки.

- Я не хотел тебя будить. Скоро надо кормить детей… – он поднял руки и продемонстрировал мне две бутылочки со смесью.

- То есть папочка готовит завтрак своим деткам?...

- Именно так…

- А мне помнится другое время… Когда ты «сбегал» от меня для того, чтобы приготовить завтрак для меня.

- Хм… Я тоже такое помню – согласился Джан, откидывая голову назад и прижимаясь к моей голове.

- Может быть, когда дети подрастут, ты снова начнешь готовить для меня завтраки?

- Единственная моя, ты же знаешь, что больше всего на свете я люблю кормить тебя.

- Теперь ты любишь кормить детей… – как можно жалобнее пропищала я, запуская руки под его футболку.

- А вот и не правда! – заявил он и развернувшись, заключил меня в объятия, внутри которых мне мгновенно стало уютно, безопасно и тепло. – И в доказательство этому… посмотри туда…

Я повернула голову и слезы непроизвольно навернулись на глаза. В пластиковом контейнере были аккуратно сложены мои любимые панкейки, а рядом стояла баночка с апельсиновым мармеладом.

- Ты что, не спал всю ночь? – ахнула я, потянувшись за лоточком. Сорвав крышку, я стащила один блин и откусив почти половину, свернула его и поднесла ко рту Джана. Он послушно открыл рот и забрал аппетитный кусочек, при этом не упустив возможности прихватить и мои пальцы.

- Вкусно? – улыбаясь, поинтересовался он.

- Божественно! Здоровья твоим рукам! Обожаю твою стряпню! – я пыталась выговорить все это с набитым ртом, держа наготове еще один блин.

- Если бы я мог, то сейчас обиделся бы на тебя! – оскорбился Джан, но его глаза при этом смеялись.

- Но ты не можешь на меня обижаться, так ведь?

- Нет, не могу – согласился Джан.

- Потому, что любишь?

- Потому, что обожаю тебя. Потому, что не могу дышать без тебя. Потому, что одна твоя улыбка способна заставить меня забыть про все обиды.

- Джаан… Я так люблю, когда ты говоришь мне такие слова…

- И это чистая правда – он наклонился и поцеловал меня в нос, подозрительно косясь на мою руку. Во избежание недоразумений и утренних потасовок, я убрала руку с зажатым в ней блином от греха подальше. Любовь любовью, но еду я с ним делить не собираюсь. Тем более ту еду, которую он с такой любовью для меня приготовил.

- Я тебя тоже очень люблю – прошептала я, потянувшись к его губам. Пусть довольствуется этим, а панкейки останутся у меня, в целости и сохранности!

Рядом пискнула видеоняня и через секунду раздался сначала тихий, а затем оглушительный крик Дениза. Малыш проснулся и требовал еды. Уже через секунду к нему присоединился едва различимый тихий плачь сестры. Джан быстро чмокнул меня в губы и схватив бутылочки помчался наверх. Он совершенно не выносил детского плача. Особенно он страдал от плача во время массажа, грозясь уволить, а когда это не помогало просто убить медсестру. «Пусть она не мучает детей! Им больно» – ворчал он, а я пыталась его убедить, что это нормальная реакция детей, пусть сейчас они плачут, зато будут здоровыми. Джан смотрел на меня как на сумасшедшую, но не спорил. Он просто уходил из дома и возвращался после того, как медсестра уезжала.

Я поплелась вслед за ним в детскую. Он уже переложил малышей в люльки, так ему было удобней, и пытался кормить обоих детей сразу. Я подошла и забрала у него бутылочку Атеш, вытащила малышку и прижала к себе. Мне было жизненно необходимо хотя бы в день один раз почувствовать, как моя малышка возмущенно ерзает в моих объятиях, кряхтит, а потом, наконец начинает хныкать. После этого я успокаивалась и могла спокойно продолжить жить до следующего дня. Так я забывала каким слабым и почти бездыханным было ее посиневшее тельце после рождения, забывала свой собственный страх от ожидания худших новостей…

- Санем, клянусь, ты маньячка – ворчал Джан, хотя и понимал зачем я это делаю. Я даже подозревала, что он с нетерпением ждал этой минуты, чтобы самому тоже успокоиться.

- Моя малышка знает, что мамочка ее любит, так ведь солнышко. Жизнь моя… Моя душа… Мамочка не может жить без тебя ни одной минуты – я не могла отвести взгляд от лица Атеш. Во время еды, она выглядела очень сосредоточенной, хмурила брови и смешно причмокивала. Моя малышка была похожа на ангелочка.

- Мы закончили – объявил Джан, показывая мне пустую бутылочку. Как будто услышав, что еда закончилась, Дениз обиженно заплакал, молотя ножками по руке отца. Джан затравленно посмотрел на меня, но я оставалась непреклонной:

- Это его норма. Больше нельзя!

- Ну совсем чуть-чуть. Видишь, ему не хватило.

- Всем детям хватает, а ему нет! Интересно почему?

- Ну он же Дивит! Посмотри, он такой же большой и крепкий, как его отец. Как ему может хватить три капли смеси? – возмущался Джан, хвастаясь дивитовской физической формой.

- Объяснение вполне логичное, – согласилась я, подавляя улыбку – Хорошо я позвоню сегодня доктору и спрошу у него можно ли увеличить ему дозу. А пока, на вот, дай ему это – я протянула ему бутылочку Атеш. Она никогда не доедала до конца.

- Хм.. – довольно хмыкнул Джан и чмокнув Атеш в крошечную щечку, забрал у нас еду. Вернувшись к сыну, он заворковал тихо, едва слышно, но я навострила уши, чтобы не пропустить ни одного слова. – Держи сынок, папочка раздобыл тебе еще немного кашки. Твоя мама не понимает, почему ты не наедаешься... Как будто она сама не любит поесть...

– Джан, я все слышу – я старательно надула губки, чтобы показать насколько я оскорблена и обижена его словами. Но он посмотрел на меня невинно, как будто минуту назад он не меня обвинил в обжорстве, а нашего соседа... Ладно, Джан Дивит... Я припомню тебе эту обиду тогда, когда ты меньше всего будешь этого ждать!