Наконец-то вместе

Я ехал по пустому шоссе, не видя вокруг ничего. Только черные силуэты домов и деревьев на фоне предрассветных сумерек. Выжженная территория тянулась вдоль всей дороги, и я даже был рад, что не вижу всего этого. Невероятная духота преследовала меня, поэтому я остановил машину и, опустив окна, прислушался к прохладной тишине. Как будто вокруг все замерло, затаилось в ожидании чего-то нового и хорошего.

Через пару километров навигатор сообщил о прибытии на локацию. Зарулив на территорию заповедника, я остановился возле стоянки и, показав охране разрешение на съемку, приступил к изучению первого из семи квадратов, на которые была разделена вся территория.

На фоне серого неба заповедник казался заколдованным лесом из детских сказок. Голые стволы тянулись в верх и упирались острыми кронами в облака. Уже через несколько минут в горле запершило от запаха гари. Ни время, ни наводнение с дождями не смогли смыть этот въевшийся запах. Местами все еще лежал пепел, который взлетал и кружился в воздухе, от каждого моего шага, поэтому мне пришлось нацепить респиратор, чтобы не глотать пыль и копоть.

Я настолько увлекся осмотром местности, что не заметил рассвет. Он подкрался ко мне тихо и незаметно, и новый день обрушился сверху палящим солнцем. По всему было видно, что день сегодня ожидается очень жарким. Но ни жара, ни солнце, ни новый день… ничего меня не радовало, потому что я бродил по мертвому заповеднику. Оказалось, что особой разницы между ночным и дневным видом нет. Менялся только фон, от темного серого до белого, а деревья таки и остались черные и обгоревшие, напоминающие силуэтную картину. От эвкалиптового леса не осталось ни одного дерева.

Я вернулся к машине и поехал на второй квадрат, в надежде, что там положение лучше, однако и там не смог долго задержаться. Картина не менялась. Впереди тянулись километры пустоты, темноты и безнадежности. Вместо заповедника, густо заросшего эвкалиптами, я видел пепелище.

Мне вспомнились слова Санем «в Австралии эвкалипт называют деревом жизни, потому что он дарит жителям пищу, лекарство, строительный материал. Под его тенью люди и животные могут укрыться от палящего солнца; под ним воздух всегда свеж и приятен. А для коалы он – центр вселенной, весь мир, смысл жизни. Потому, что без него она погибнет…». Вчера, глядя на несчастных животных я не смог в полной мере осознать, что с ними произошло. Только стоя здесь, среди сгоревшего заповедника, я понял, что для коал их мир потерян, их центр вселенной сместился настолько, что неизвестно, смогут ли они его снова обрести…

Неожиданно, я услышал тихий плач впереди, скорее детский, и чьи-то спокойные голоса. Я пошел на звук. Увидев двух молодых людей возле огромного сгоревшего дерева, замедлил шаг. Это были работники заповедника, по крайней мере их одежда говорила об этом, поэтому я стал тихо подбираться к ним, пытаясь понять что происходит. Услышав шаги они обернулись и я оказался лицом к лицу с двумя молодыми людьми, как я и предполагал сотрудниками, которые на вытянутых руках поддерживали коалу, обнимающую сгоревший ствол. Лапки животного были защищены чем-то напоминающем варежки.

- Добрый день. Вы и есть тот самый фотограф? – поприветствовал меня молодой человек. – Я Стив.

- Привет, я – Джан, – я пожал протянутую руку, и кивнул девушке, которая дружелюбно улыбнулась мне.

- Нас предупредили, что вы где-то здесь, на территории. Не хотите сфотографировать Рут?

- Кого? – я подумал, что молодой человек имеет ввиду свою подружку.

- Рут, нашу девочку – он кивнул в сторону коалы, которая обнимала ствол обгоревшего дерева лапами, и прижавшись лбом к почерневшей коре то ли стонала, то ли хрипела, то ли скулила, я так и не смог до конца определить.

- Что с ней? – я поднял аппарат и машинально сделал несколько снимков, привычка, выработанная годами.

- Плачет – ответил молодой человек и увидев удивление на моем лице, принялся объяснять. – Рут жила здесь и ее удалось спасти во время пожара. Когда ее привели к нам в приют, мы сначала думали, что ей несказанно повезло, потому что почти половину животных мы потеряли, а из сохранившейся половины большая часть обгорела. Она же отделалась только ожогами на лапках. Но потом оказалось, что у нее все не так хорошо, как нам хотелось бы. Она никак не шла на поправку. Чем больше времени проходило после ее спасения, тем грустнее она становилась. А в один день заплакала, как маленький ребенок, навзрыд. Мы не могли ее никак успокоить, ветеринару пришлось сделать ей укол. Но когда действие лекарства прошло, она снова заплакала. Рут отказывалась, есть, отказывалась пить, только плакала и тряслась, как лист на ветру.

- Мы не знали что делать, она совершенно не реагировала на нас, – девушка, на вид ей было не больше двадцати, вступила в разговор – врачи, которые лечили Рут сказали, чтобы мы отнесли ее в то место, где нашли во время пожара.

- Мы привели ее сюда – перебивая друг друга рассказывали ребята – Посадили на это дерево, и она замолчала. Несколько дней после этого она была спокойной, нам казалось, что все прошло и Рут вернулась к жизни, но потом все повторилось.

- Видимо она скучает по своему «дому». Возможно, видит его во сне... – грустно улыбнулась девушка.

Молодые люди рассказывали про коалу, одну из сотни животных пострадавших во время пожара, а я видел перед собой совершенно другую картину, слышал другую историю:

«Я помню твое бездыханное тело в моих руках, помню два месяца тишины, когда ты не произносила ни слова. Я помню, как врачи привязывали тебя к кровати, чтобы ты не побежала к этому человеку»

«Как мне забыть то, что она не хотела жить, отказывалась есть и пить, как забыть то, что мы по осколкам собирали ее разбитое сердце?»

«Санем сидела на кровати, смотрела на небо и молча раскачивалась из стороны в сторону. Я такое только в кино видел. С ней разговаривали, звали ее, всячески пытались привлечь ее внимание, но она как будто не видела никого»

«Но хуже всего было по ночам. Она видела тебя во сне и потом ее было не удержать, приходилось привязывать к кровати и колоть успокоительные»

Я оказался не подготовлен к такому повороту, ком застрял в горле. Я много думал, представлял, видел во сне, как Санем «сходила с ума», пытался понять на что были похожи ее страдания. Но сегодня, прямо сейчас, увидев перед собой бедную коалу, с маленькими варежками на лапках, я все понял. Я увидел картину так ясно, как будто присутствовал при этом.

- Но ведь после пожара прошло достаточно времени? – еле выдавил я, воздуха не хватало для того, чтобы говорить.

- Ну, не так уж и много – протянул Стив, – хотя время совсем не лечит Рут. Даже ее лапки не заживают. К сожалению, она не выживет.

- Почему?

- У нее депрессия – уточнила девушка, расстроенно посмотрев на своего друга. – Она умирает от тоски. Мы стараемся хоть немного облегчить ей жизнь, сколько бы ей не осталось – голос девушки затих, она еле сдерживала слезы.

В один миг мои глаза пересохли до такой степени, что я почувствовал резь и в горле ужасно запершило. Я пытался откашляться, но не получалось.

- Ну на самом деле, она умирает оттого, что потеряла свою среду обитания и не смогла адаптироваться к новым условиям, подобно другим животным в приюте, – Стив закатил глаза и покачал головой, демонстрируя, что не согласен с излишне сентиментальной версией своей подруги. – Но вот если бы Рут была человеком…

- Я понял…

Я не хотел больше слушать то, что они говорили, просто не мог. Ребята даже не подозревали, на какую мину заставили меня встать. Она грозилась взорваться в любую минуту и прежде, чем меня разорвет на мелкие кусочки вместе с ней, я захотел убраться подальше от всех. Торопливо попрощавшись с ребятами и пообещав им заглянуть на днях в приют, я повернулся и пошел в сторону машины. Ноги вязли в липком месиве из грязи и пепла, приклеивались к земле, мне приходилось расходовать последние силы, чтобы двигаться вперед, очень медленно, шатаясь и поскальзываясь. Я подумал, что если буду идти в таком же темпе, то увязну в этом пепле, поэтому побежал. Бежал, не видя ничего, интуитивно обходя деревья. Добежав до машины, остановился, сложился пополам пытаясь отдышаться, но не получалось. Я сел в машину и рванул вперед, в самый дальний квадрат заповедника, как будто надеялся увидеть там зеленые деревья или я просто хотел убежать от Рут.