Страница 46 из 54
Пикирование и тяга двигателя разогнали кроху до скорости свыше тысячи километров в час. Люди не представляли, как здорово летает «Гоблин», пока сами не пробовали. Он был настолько мал, что казалось, будто вокруг пилота вообще ничего нет, и он мчится по небу прямо в кресле. У ранних J-34 были проблемы со взрывами в полете, и тогда лётчики мгновенно гибли. Но небольшой размер всё равно сделал их мечтой пилотов, они чувствовали истребитель как продолжение себя, а не машину. Ларри приближался к одному из «Мессершмитов» по дуге, чтобы ударить сзади и пронестись сквозь их строй. F-85 был таким маленьким и быстрым, что казался дальше и медленнее, чем на самом деле. Другие видели ожидаемое — истребитель обычного размера, довольно далеко, и понемногу нагоняет. Фриц, которого он выбрал для атаки, тоже так решил. Ну или вперился в B-36, не обращая внимание ни на что больше. Или просто не заметил «Шайбу». И это была его последняя ошибка.
Ларри видел, как самолёт вполз в прицел, указатель коллиматора уткнулся в обтекатель двигателя перед самой кабиной, и он дал короткую очередь. Искрящиеся белые вспышки усеяли фонарь. «Мессер» встал на хвост, замер и закувыркался вниз. Капитан видел, как оторвались его длинные крылья. Возникла паника. Другой немец попытался оторваться и развернуться навстречу. Бесполезно, F-85 обладал невероятной манёвренностью. Ларри развернул «Шайбу» вокруг оси и навёл метку на новую цель. Ещё одна короткая очередь, яркая вспышка. На этот раз, прежде чем пули пробили кабину, из-под створок капота потёк чёрный дым. Как бы там ни было, истребитель вышел из боя. Вокруг воцарился хаос. Немцы летели двумя аккуратными четвёрками с ведущим посередине и немного впереди. Звено Ларри только что полностью выбило правую четвёрку — он двоих, и его ведомые по одному. Теперь между подбитым бомбардировщиком и оставшимися «Мессерами» вклинились три «Гоблина», а последняя тройка атаковала ведущего. Прямо в этот момент капитан увидел, как тот отчаянными манёврами пытается увернуться от атаки — но без толку. Выскочил из строя, крылья сложились от перегрузок, и истребитель камнем рухнул вниз. Интересно, кто додумался выпустить в серию такую машину? Однако, дело прежде всего.
Осталось всего одна группа немцев. Звено Ларри набросилось на неё. Плотная четвёрка порскнула врассыпную, едва заметив приближающиеся к ним маленькие истребители. Один не успел. Он пытался развернуться, но его двигатель вспыхнул после попаданий. Пулемёты смолкли — «Шайба» исчерпала скудный боекомплект. Противник пошёл в отрыв, «Гоблины» не стали их преследовать. Это вбивалось в головы пилотов с самого начала. Цель не уничтожить врага, а спасти бомбардировщики.
— Молодцы, «Волки». Я принимаю первое звено на заправку и перевооружение. Остальные пока побудьте с подбитым. Дозаправка каждые двадцать минут, пока не появятся флотские.
— Малыши, это «Техасская леди». Рады вас видеть. Сколько с нас?
Ларри соображал стремительно.
— Девять вражеских истребителей, значит девять ящиков пива каждому носителю. И по ящику тем, кто сбил немцев. Итого тридцать три ящика. Мы вас прикроем до подхода «Баньши» и «Пантер». Вставайте на курс к дому, вы в безопасности.
— Тридцать три ящика. Мы из Мэна. Вам канадское или американское?
Ларри посчитал, что ответ самоочевиден.
— Канадское, конечно. Увидимся, большой.
Пора было стыковаться с маткой и заправляться.
Восточная Атлантика, 46.8 СШ, 4.6 ЗД, эсминец «Тиммерман»
— Топите его, — вздохнул адмирал Теодор. Это был тяжёлый момент для любого командира. Капитан Мэдрик смотрел на останки «Шайло». Тот глубоко сидел в воде, по самую полётную палубу, накренившись на правый борт, и тонул мучительно медленно. Следовало ускорить этот процесс. Как и большинство одноклассников, эсминец лишился одного пятитрубного торпедного аппарата в обмен на дополнительные зенитки и улучшенный радар. Второй остался. Капитан Трой Мэтьюс отдал приказ, и установка повернулась на борт, в сторону горящего корабля. Опускались сумерки, пылал невероятный, ошеломительный закат, насыщенные цвета которого как будто отражали пожар на авианосце. Ещё один приказ, и аппарат начал выбрасывать торпеды.
Первая скользнула в море и исчезла без следа. Двигатель не запустился. Вторая пошла прямо и поразила «Шайло» точно под надстройку, ударившись с глухим лязгом. Отказ детонатора. Третья завиляла примерно на полпути, потом окончательно потеряла направление. Не справился гироскоп. Все задержали дыхание — потеряшка попёрла прямиком на «Фарго». Второй раз за день крейсер дал полный назад, просев кормой в воду. Торпеда проскочила меньше чем в десяти метрах от борта. Несколько секунд спустя заморгал ратьер.
— Сообщение от капитана Мэхена, сэр. «Ещё раз так сделаете, и вам придётся на мне жениться». Мне что-нибудь им ответить?
Капитан Мэтьюс невнятно фыркнул, бросил фуражку на палубу и растоптал. Между тем торпеда номер четыре вылетела, преодолела едва треть пути, выскочила на поверхность, помолотила винтами и утонула. Отказ автомата глубины. Пятая и последняя просто последовала за первой, бесследно исчезнув. Мэтьюс пнул измочаленную фуражку в угол. Американские торпеды прославились ненадёжностью, но это уже было смешно — прямо на глаза у адмирала так облажаться. Теперь торпеды выпустила «Сьюзен Б. Энтони». Под корпусом «Шайло» встали два фонтана воды от взрывов. Он начал быстро тонуть, словно его добило предательство друзей. Когда авианосец скрывался в волнах, Мэдрик услышал жалобное взрёвывание сирен. Кораблю отдавали последние почести.
Палуба завибрировала. Эсминец набирал ход. Капитан Мэтьюс обернулся и негромко, так чтобы больше никто не расслышал, сказал:
— Вашингтон захочет получить исчерпывающий рапорт о произошедшем. Кевин, адмирал Теодор передал тебе быть осмотрительным в формулировках и на всякий случай позаботиться об адвокате.
Мэдрик кивнул и посмотрел на заходящее солнце. «Шайло» исчез.
Восточная Атлантика, 46.8 СШ, 4.6 ЗД, авианосец «Киттихок», носовая 76.2-мм батарея
Лейтенант Вийнан облокотился на бронещит и провожал взглядом тёмно-красный шар, садящийся за горизонт. Работу в лазарете он начал с перевязок и переломов, хорошо себя показал и его перевели на более тяжёлые случаи. За долгие часы это был первый перерыв, всего на десять минут. Где-то за его спиной маячил конвой «котиков», но Вийнан не возражал. Он сделал бы то же самое, повернись обстановка зеркально. Раньше он не знал, как выглядят настоящие раны. Численность погибших на «Шайло» была ужасающей, тысяча или даже больше. Но произошло что-то ещё, невообразимо страшное, хотя никто не мог сказать, что именно. Здесь тоже было нелегко. Стоя в сумерках возле зенитной трёхдюймовки, лейтенант пообещал себе вернуться в медицинский и стать врачом. И никогда больше не брать в руки оружие.
Оккупированная Англия, Ноттингем, «Солдатское радио»
Дэвид Ньютон вжал приклад «Де Лизл» в плечо, выбрал охранника слева от ворот и плавно потянул спуск. Отдачи почти не было, как и звука выстрела. Если не обращать внимания, можно было поклясться, что ничего не произошло. Где-то даже пугающе. Охранник свалился как подрубленный. Ньютон передёрнул затвор — даже лязга не было — и снял второго. Тревога так и не поднялась. Отряд сопротивления вышел на рубеж атаки. Они подкрались в сумерках, теперь оставалось пересечь дорогу и проникнуть на территорию. Двери радиостанции стояли нараспашку. Внутри на регистрации сидела девушка, в углу дремал ещё один охранник. Девушка испуганно пискнула, разбудив его, но у обоих возобладал здравый смысл. Она подняла руки, солдат отложил «Штурмгевер». Их отвели в столовую, самое подходящее место для пленных.