Страница 21 из 54
Дедмон отпустил тангенту и несколько минут молчал. А потом снова нажал.
— Ну, ребята, давайте сделаем это.
Германия, Потсдам. Штаб командования Объединённой системы ПВО
Объединённая система ПВО. Название скатилось с языка фельдмаршала Херрика со звучным изяществом. Более того, Объединённая система ПВО Германии! Оригинальное творение, вдохновлённое прозрением немецких ученых, воплощённое добрыми немецкими инженерами и выполненное с мастерством, доступным только трудолюбивым немецким рабочим. Фельдмаршал гордился даже тем, что у него есть бутылка пива, переданная лично фюрером во время Пивного Путча 1923 года.
На самом деле замысел Объединённой системы ПВО занесло из Британии. После перемирия он побывал там и увидел систему, созданную командованием истребительной авиации Королевских ВВС. Пока большинство его коллег тратили время, споря над сравнительными достоинствами «Спитфайра» и Bf.109E, те кто поумнее изучали британскую радарную систему. К их удивлению, они обнаружили, что британские радары не только не лучше немецких, но во многом и хуже. Лишь Херрик и горстка других специалистов разглядели правду.
Британские радары проявили себя не потому, что они лучше. Просто британцы правильно использовали полученную информацию. Однажды, разглядывая взорванный Операционный Центр командования истребительной авиации, он понял две вещи. Первое — после проигрыша англичане могли быть чрезвычайно злобными и мстительными. Второе — значение имеет система в целом, а не оборудование, из которого она состоит. Неважно, лучше ли немецкие радары, или «Спитфайр» лучше чем Bf.109, или нет. Важна общая эффективность. Сумма элементов системы больше, чем любая из её частей. Если вся система хороша, это перевесит любые недостатки техники.
По возвращении Херрик начал продвигать свою доктрину всем, кто был готов его слушать. Тогда никто не полагал, что опасность бомбардировок может настичь Германию. Его вежливо проигнорировали. А потом в войну вступила Америка, направила свои силы в Россию и выставила на сцену B-29 как последнюю модель тяжелого бомбардировщика, способного самостоятельно прорвать вражескую оборону. Только тогда к фельдмаршалу прислушались. С его предложений сдули пыль, и вызвали на доклад к вождям. Как раз когда поступили сведения о первых B-29, севших на базы в России, замысел Херрика одобрили и профинансировали.
Основой ОСПВО стал местный центр управления. Один на каждый крупный города или группу городов поменьше. Они обеспечивали оборону своего района. Малокалиберные автоматические пушки против низколетящих самолётов, тяжелые зенитные орудия для угроз с большой высоты. Зенитные ракеты «Водопад» — после того как они встали на вооружение. И перехватчики ближнего радиуса, Me-163 и Me-263. Херрик без ложной скромности считал, что включить реактивные перехватчики в эту систему было гениальным решением. Они вписались идеально. В то время Геббельс агитировал за формирование Фольксштурма, ополченческой армии. Неизвестно, что должно было из этого получиться, но Херрик поддержал его предложением создать аналогичные части для Люфтваффе. Наберите пилотов старших возрастов, таких, кто слишком стар или травмирован для фронтовой работы, отправьте их домой. Пусть трудятся дома. Дайте им реактивные самолёты. Это сработало. Ветераны учились летать на хрупких бипланах и обращались с новорожденными «свистками» с должным уважением. И пусть Ме-163 получился очень аварийным, его развитие, Ме-263, летал намного лучше.
Местные центры управления передавали свои сведения на следующий уровень, в региональные центры. Те командовали истребительными группами, сначала FW.190 и Bf.109, позже основой воздушной обороны стали Ta-152C и «Хеншель». Наблюдения местных центров определяли направление вражеских налётов и соотношение сил, региональные могли поддерживать их истребителями. Таким образом, авиация и местные зенитные позиции объединялись. Наконец, главенствовал над всем головной центр управления, которому Херрик подчинил тяжёлые истребители под собственным командованием. Это был резерв на случай эскалации сражения, его можно было направить туда, где прямо сейчас есть надобность.
В первые годы это работало. Центры управления находились в надёжных бетонных бункерах. Радары и наблюдатели соединялись защищёнными наземными линиями связи, а вся система обеспечивалась заглублёнными магистралями. Любой местный центр управления мог быстро передать сообщение в региональный или головной и получить ответ за несколько минут. Связь была жизнью ОСПВО. Оказалось, что женщины намного лучше мужчин управляются с коммуникациями и в Люфтваффе объявили призыв, собирая девушек со всех концов страны для работы на коммутаторах. Херрик очень быстро оказался во главе необычной команды, почти целиком женской. Оказалось, что определенные навыки требуются на каждом уровне, и если способности, необходимые головному центру, нашлись у самой обаятельной и привлекательной из новичков… ну, у начальства свои привилегии.
ОСПВО действовала настолько хорошо, что произошло очевидное. Гиммлер попытался подмять её под себя. Херрик стал его ярым сторонником, указав всем, сколько власти это даст рейхсфюреру, сколько выгоды все получат от перехода в его структуру, и что возросшая мощь никогда не будет использована Гиммлером в собственных интересах. Насколько его советы и поддержка неоценимы для всех. Он столь красноречиво его поддерживал, что даже сейчас оставался в числе фаворитов вождя СС. Удивительно, но остальные чины партийной иерархии были убеждены, что включение ОСПВО в империю Гиммлера идея бестолковая. И только Херрик дорожил тихими словами Герингом: «Превосходно, мой мальчик. С друзьями как вы, малышу Генриху не нужны враги».
Но потом всё пошло кувырком. Для начала, кампания в России поставила Рейх перед лицом бесконечных потерь. Первоначально в составе ОСПВО планировалось двадцать тысяч 88-мм зениток для защиты Германии. Все двадцать тысяч нашли свой конец на Восточном фронте в виде противотанковых орудий. Херрик не мог понять логики. Линия фронта в России была сейчас в четыре раза длиннее, чем в начале «Барбароссы». Объединённых силы русской и американской армий хватало, чтобы её удерживать. Немцы себе такого позволить не могли. Они были вынуждены полагаться на защиту ключевых пунктов и стремительный манёвр подвижными силами.
Херрик благодарил бога, что стратегических бомбардировок Германии не случилось в 1942 или 1943. Если бы «восемь-восемь» не перебазировали на Восток, русские сейчас хозяйничали бы Берлине. Часть потерь восполнили с флота. Уцелевшие корабли и подводные лодки разоружили, а производственные мощности направили на выпуск зениток. 130-мм морские орудия были слишком громоздки для противотанковых, и для них нашлось дело в ОСПВО.
Налёт B-29 стал катастрофой. Для американцев. Херрик ухмылялся. Его система работала отлично. Бомбардировщики сыпались с небес, как он и ожидал. Не ожидал он другого — что они будут валить свой груз куда попало, практически наугад. Ведомство Геббельса растрезвонило, что ценой половинных потерь уничтожили амбар какого-то деда, и на этот почти не соврало. Амеры недолго упорствовали, а затем бросили это безнадёжное занятие. Они не могли лететь на низкой или средней высоте, и не могли ни во что попасть с большой. Угроза стратегических бомбардировок миновала, и приоритет ОСПВО упал почти до нуля.
Авианосцы терзали Францию и Британию — и малокалиберные автоматические пушки отправили туда. Производственная мощь Германии была намного выше, чем кто-нибудь мог мечтать в тридцатые годы, но приходилось учитывать военные потери. Лучшие и самые современные истребители направлялись на фронт, ОСПВО получала старое, устаревшее, изношенное и экспериментальное. Расход топлива был таков, что Германия едва-едва поддерживала текущие потребности. Почти весь драгоценный керосин уходил на Русский фронт. Большинство его истребителей оставалось поршневыми, реактивных была всего одна эскадрилья. Херрик мысленно покачал головой. В его коллекции уродцев оказалось больше четырёхмоторных истребителей, чем реактивных. Четырёхмоторных истребителей! Хотя вероятно, для кого-то это имело смысл.