Страница 13 из 54
По правде говоря, сейчас бомбардировочные авиагруппы лишь бледная тень себя прошлых. В славные дни 1940-го и 1941-го они были сливками Люфтваффе, с прямым доступом к уху Геринга. Потом всё покатилось под откос. Сначала встала проблема стратегического бомбардировщика. Ни один из четырёхмоторных самолетов не удовлетворял требованиям, все страдали болезнями роста. Затем беда с налётами B-29. Они базировались в России и пытались разбомбить цели в Восточной Европе. Потери были огромны, несколько рейдов выбили почти полностью. На одно из совещаний с конструкторами бомбардировщиков Старый Толстяк явился в лучшем мундире, весёлый и уверенный в себе. Он спросил Хейнкеля и Юнкерса, способны ли они построить что-нибудь настолько же хорошее? Они мялись и мямлили, но в конечном счете признались, что даже объединив все свои силы — чего раньше никогда не делали — успеха не добьются. Тогда он обратился к Мессершмиту и Танку, и спросил: «Насколько американские истребители хороши по сравнению с нашими?». Ответом было: «Их даже сравнивать нельзя». «А как тогда наши тяжёлые бомбардировщики смогут выжить?» — с цветущей улыбкой спросил Толстяк, и сам ответил, — «не смогут. Так на кой их строить? Значит, не будет на них ни единой марки, ни килограмма алюминия».
Следом шла проблема тяги. Вийнан знал, что на его небольшом «Арадо» стоит четыре двигателя, потому что это был единственный способ получить необходимую мощность. Немецкая двигателестроительная промышленность не могла преодолеть рубеж в тысячу килограммов. Хейнкель предложил мотор на 1300 кг тяги, HeS-011, но потерпел неудачу. Несмотря на экспериментальные испытания и тяжёлый труд инженеров, двигатель просто не могли заставить работать. В конце концов, его бросили как безнадёжную затею. Глубинные недостатки конструкции были слишком укоренившимися, чтобы их устранить. Та же судьба случилась с Jumo-012 следующего поколения и BMW-018. Но даже если проект получался удачным, эти двигатели нельзя было построить. Германии катастрофически не хватало металлов для высокотемпературных сплавов. По этой же причине, когда моторы BMW требовали переборки едва ли не через пять-шесть лётных часов, американские наматывали сотни.
Таким образом, даже для средних бомбардировщиков не было силовых установок, в том числе старых поршневых машин. В России большая часть летала на Ju.88, а одна авиагруппа до сих пор на 111-х «Хейнкелях». Самым везучим достались Ju.388. Лёгкие бомбардировщики Ar-234, как единственные реактивные, применялись в качестве разведчиков. В результате экипажи бомбардировщиков в России несли от союзнических истребителей огромные потери.
Но на Востоке самолёты никогда не применялась таким образом. Они затмевали небо тысячными стаями, уничтожая под собой всё, что двигалось. Вийнан добрым словом вспомнил своего командира группы. В России оберст Каст зарекомендовал себя отличным ведущим, а теперь спас их здесь. Он проигнорировал большие, привлекательный аэродромы, построенные французами, с капитальными зданиями и удобными квартирами. Вместо этого он поселил своих людей в деревянных лачугах и блиндажах, скрытых в лесу. Технику тоже спрятали. «Хеншели» были лёгкими, их спроектировали под наименее возможный размер, и их можно спрятать почти где угодно. Маскировка более крупных «Арадо» представляла задачу посложнее, но они справились и с ней. Каст перебазировал группу как можно ближе побережью. Он заметил, что наибольшие потери амеры несут при пересечении береговой линии. Они стараются проскочить её на максимальной скорости. После переселения амеры проскакивали над ними раньше, чем успевали хоть что-то заметить. Очень он умный, их оберст. Так зачем ему понадобилось увидеть Вийнана прямо сейчас?
Идти следовало с оглядкой. Каст втолковывал всем — никогда не ходите одним и тем же путём. Он показал лётчикам фотографии других авиабаз, где люди не береглись. Неважно, насколько хорошо замаскирована сама база. Тропинки, по которым экипажи ходят каждый день, так же ясно выдавали здания и капониры, как дорожные указатели. Важнейшим моментом, конечно, были снимки тех же аэродромов, развороченных бомбами. Лётчики-истребители не послушали и поплатились за гордыню. Их большие красивые базы систематически уничтожались, а скромная полянка Каста с заброшенными сараями осталась незамеченной. Ну или её просто проигнорировали. Похоже, у амеров имелась одинаковая проблема, чёртовы лётчики-истребители. Вийнан заметил, что они набрасываются на своих коллег-противников, оставляя бомбардировщики и транспортники на потом. Скорее всего, они не считали их достойными внимания и, возможно, были правы. За два года налётов, один разрушительнее другого, бомбардировщики Люфтваффе даже не нашли авианосцы, не говоря уже о том чтобы повредить хотя бы один.
— Ага, мой маленький голландец. Заходите, Вийнан. Наливайте. Для вас есть работёнка.
Семья Вийнана происходила с нидерландско-германского пограничья, и по составу тоже делилась поровну. Немецкие мужчины женились на голландских девушках, голландские мужчины выбирали немецких жён. Как гласила семейная шутка, разговорный язык зависел о того, чья армия только что прошла по огороду. В KG.40 Вийнан всегда был «маленьким голландцем».
— Смотрел я тут на карту и заметил кое-что интересное. Слышали сегодняшние новости? Амеры накрыли главный комплекс вокруг Дижона. Хаос полный, уничтожено шесть аэродромов. JG.26 больше нет. Исчезла. Звено высотных разведчиков в Понтайе[34] уцелело. Думаю, до них просто никому не было дела… Вийнан, что самое главное в Дижоне?
— Там делают хорошую горчицу?
— Это второе по важности. Первое — то, что от него до побережья больше 450 километров. Это далековато для «Гудьиров» и практически на пределе для «Локхидов». Таким образом, они должны были подвести свои авианосцы вплотную. Обязаны. И теперь, если взглянуть на карту, мы увидим, что амеры пересекли побережье здесь и здесь. Мы знаем, что они летят прямо над нами. И я уверен, что они близко. Намного ближе, чем когда-либо раньше. Предполагаю, что авианосная группа находится где-то тут.
Оберст Каст очертил круг на карте.
— Где-то здесь. Для наших «Хеншелей» на краю дальности. Но вы, мой маленький голландец, можете взять «Арадо», слетать и посмотреть. Мы подвесим дополнительные топливные баки, и вы продержитесь в воздухе, пока что-нибудь не найдёте. Заберитесь повыше, чтобы охватить область пошире. От истребителей уходите на скорости. Ваша жизнь важнее любых разведданных.
— А что мне сказать, когда я что-нибудь найду? Я вижу флот амеров. Прощай, жестокий мир?
— Хотя бы. Или, например, ради господа бога, пожалуйста, не стреляйте. Но, чёрт побери, передайте точные координаты, потому что у «Хеншеля» права на ошибку нет. Сделайте всё правильно, мой маленький голландец, и я лично выбью для вас недельный отпуск, а вдобавок самый большой горшок горчицы в Европе.
Пожалуй, вполне безопасное предложение, подумал Вийнан, идя обратно окольным путём. Он совершил множество разведывательных вылетов, и рано или поздно удача должна была закончиться. Два года назад его «Арадо» был неуязвим, благодаря скорости. Теперь он в лучшем случае шёл вровень с противниками.
У него был готовый к вылету самолёт, и он поднялся через главный люк. Сплошной застеклённый нос давал хороший обзор. Сейчас требовалось дождаться перерыва в пролёте истребителей. Майор ощутил толчок двигателей. Стена сарая упала, машина тронулась с места. Взлетно-посадочная полоса выглядела как грязная дорога. Удалившись от сарая, Вийнан включил оба стартовых ускорителя и почувствовал, как «Арадо» поднимается в воздух на одной только ракетной тяге. Большое облако черного дыма, при некоторой удаче, амеры примут за взрыв и не обратят внимания. После сброса ускорителей, пока он не удалится от базы, нельзя набирать излишнюю высоту, чтобы спрятаться от радаров. Потом можно карабкаться наверх, уходить в море и надеяться, что он может найти вражеский авианосец. В голове продолжала крутиться старая поговорка: «Будь осторожен со своими желаниями, они могут сбыться».
34
Понтайе-сюр-Сон — небольшой город в 30 км к востоку от Дижона.