Страница 96 из 102
–– Аууу! –– повторилось издали, и уже привстал Болеслав, стряхивая с глаз вязкую ночную дремоту. Огляделся. Дымка белесая легла над полем битвы недавней, вороны клевали свежие трупы, шелестела листва, и могучие волны набегали на песчаный берег.
Проспал! Сторожу проспал! Испугался Болеслав, вспоминая, что его в третью смену поставили! В утро раннее, когда еще спит вся земля, ожидая солнышка. И лишь волчьи стаи в сей час поживу ищут, но не боялся их Болеслав. Страшиться надо неприятеля, что вчера разбили славяне наголову, и, хотя рассеялись, разбежались варяги, потеряв вождей своих, но всяко опасаться следует. Потому и сторожу в лесу выставили. Крепостные люди, конечно, всем воям предлагали у них за частоколом ночь провести, но Усыня почему-то отказался. Ну, ему многое открыто, что другие не знают, ибо Усыня не только воин, но и ведун. Потому и остались они втроем в лесу темном ночь коротать. Усыня, сын его да племянник. Первую смену отстоял пожилой богатырь, во вторую гридень Матвей глаз не смыкал, а третью, самую предрассветную, должен был он, Болеслав, чужой сон стеречь. А сам и заснул на посту, недотепа!
Оглянулся вокруг Болеслав, но спокоен был лес русский, мерно покачивались сосны, холодный воздух несло с воды, но лучи солнечные уже сквозь еловые иглы пробивались, и ничего беды-тревоги не предвещало. Спал Усыня, бормоча тихонько, Матвей шумно похрапывал в бороду, и ясно было, что живы они.
–– Аууу! –– вновь послышалось издали, туман на лужайке лесной рассеялся, и меж стволов сосновых тень бледная показалась. Привстал Болеслав, снял боевой лук, стрелу налаживая. Шаг сделал, второй.
–– Аууу! –– опять прозвучало, и заметно стало, как сизая тень в человека стала обращаться. В мальчонку малого, с копною волос, торчащих во все стороны. А лицо…
–– Первуша! Братик! –– вскричал Болеслав, маша рукой перед собой, пытаясь прогнать морок. Ибо не верил, что это брат его, много лет назад потерянный.
А отрок меж тем обернулся и прочь зашагал, но каждый шаг оглядывался, словно за собой звал. И тут почуял Болеслав, как на плечо легла ему ладонь тяжелая. Вздрогнул от неожиданности.
–– Сходи, посмотри, Болька… –– прошептал Усыня, отечески хлопая по спине. –– Я сон твоего брата названного постерегу. А ты сходи, не бойся. Там ты многое узнать сможешь.
И пошел Болеслав по лугу некошеному, васильки да незабудки ему кивали, холодной росою плача; порхали первые мотыльки, и запел соловушка ранний, а на душе так радостно стало, трепетно. Будто что-то родное и близкое сердцу где-то рядышком ожидало.
Но закончился луг, и ушли-сгинули холодные тени. Пропал-исчез мальчонка, и темный лес распахнул свои объятия. Пахнуло хвоей и ряской болотной, зашелестел молодой клен листвою, склонился, и в кустах рябиновых что-то зашевелилось. Раздвинул Болеслав молодую поросль, а там сидит куцый волчонок белой окраски. Хотел уже натянуть лук Болеслав, но зверек голову поднял, и заметно стало, что в зубах у него какая-то палочка. Положил волчок ее на землю, поскулил, повыл протяжно да в предутренней тьме и сгинул. Будто не было его вовсе.
Нагнулся Болеслав за палочкой и удивился. То была береста, бережливо в трубочку свернутая да ивовым прутком перетянутая. Раскрыл-развернул, а там буквицы.
«Сижу в темнице у Жирослава. Держит за воровку. Помоги, коли сможешь. Твоя Олеся». Эти слова долго вертелись в голове Болеслава, пока они ехали по лесу обратно в Ладогу. И опять вел богатырей чудный конь цвета белого, с рогом во лбу. Он знал тропы лешачьи тайные, коими быстро дойти можно.
–– Вот что я вам скажу, ребятушки! –– промолвил Усыня, в очередной раз отодвигая ветку еловую, дабы без помех проехать. –– Знайте, что Жирослав этот –– князь не по праву, неправедный он!
–– Как? –– воскликнул Матвей. –– Я же служил ему верой-правдою, никогда ничего дурного не видел. Только от воеводы его…
–– Ну, тут твоя кровь молодая, видать, виновна. А что Жирослав сидит в Ладоге, скажем так, не вполне законно, немногие знают. Ведаете ли, ребятушки, кто до него княжил?
–– Святослав, говорят… Брат князя. Погиб в битве, вот брат и наследовал… –– встрял Болеслав.
–– Ну, тут не очень все известно, что именно в битве Святослав пал. Может и в битве, но всяко, я думаю, не от вражьей руки. Свои в спину ударили.
–– Как свои? –– удивился Болеслав.
Усыня крякнул и замедлил своего коня, странно, что и белый их проводник несколько затормозил свой неугомонный бег.
–– Слушайте меня старого да вникайте. Сам я хочу на князя вашего посмотреть, но… Всякое случится может, коль придется мне умереть ненароком, коли не доеду до Ладоги, то правду люду поведаете. Не брат он был Святославу, а свояк. Много лет назад правил Ладогой князь Всеслав. Богатела тогда земля наша, села разрастались, велась обширная торговля, да и дружина имелась у князя надежная и к любому бою способная. Думал тогда Всеслав даже уйти из-под Нового Города да свое великое княжество образовать. Взять под руку свою и Псков и Резань да и другие земли, на севере и на востоке. До самой Великой гряды горной. Хотел возводить городища на берегах Нево, границы расширить да грозить алчным варягам. Корабли строить, державу крепить. Много хотел, да не успел всего. Рано умер. И остались у него двое детей –– Святослав и Дарья. Наследовал, конечно, Святослав, а Дарью замуж выдали за Жирослава. Маленького удельного князька.
–– Вот оно как! –– изумился Матвей, нахмурившись. –– Стало быть, нонешний князь –– не прямой наследник.
–– Нет, не прямой. Но Святослав погиб, не успев оставить детей после себя. А Жирослав, ну, тут такое дело. Разное говорят люди: одни бают, что княжна Дарья не нужна ему была, что женился лишь бы поближе к знатному роду быть, другие –– что Жирослав, вообще, не способен с бабой возлежать… Еще были слухи, что мальчиками князь интересуется, а девки ему даром не нужны.