Страница 80 из 102
Утренняя зорька окропила сиреневыми блестками верхушки деревьев, обещая погожий день. В ручьях блестела вода, листья ласково нашептывали, качая верхушки деревьев. Соловьи весело переливались в оврагах и низинах, сова ухнула и отправилась спать, а красноголовый дятел, наоборот, начал свою молодецкую работу, постукивая по сухому стволу. Жизнь просыпалась.
Однако, когда они приблизились к Медвежке, почувствовался запах гари, соловьиный щебет сменился вороньим граем, и даже небо заволокло тяжелыми серыми тучами.
–– Неужто пожар случился? –– испуганно прошептала Олеся.
–– Похоже… но я что-то не слышу собак, –– удивилась Снежана.
Вскоре показался обгорелый остов избы Малушы, ибо стоял он почти у самого леса. Крыша частично провалилась, бревна стен обуглились, но еще держались, а вместо крыльца образовалась гора черных дымящихся головешек. Чуть в стороне Олеся заприметила круглый варяжский шлем, покрытый сажей. В нос ударил сильный запах жженой человеческой плоти.
–– Что здесь случилось?
–– Беда! Беда пришла на нашу землю! –– проговорил Горазд, показавшийся из-за высокого дуба. –– Олеська, Снежка! Я рад видеть вас живыми и невредимыми.
–– Тятенька! Ты ранен? –– запричитала Олеся, завидев, что лоб кузнеца перевязан белой тканью, сквозь которую проступает кровь.
–– Варяги! Северные воры опять пришли на брега Волхова! Село ограбили, вдов обесчестили, а стариков да детей постреляли-порубали…
Олеся закрыла лицо руками и зарыдала. Но вскоре сквозь всхлип, обронила:
–– А как матушка?
–– Жива, жива твоя матушка, –– послышался знакомый женский голос. Олеся обернулась и увидела Малушу, которая стояла рядом, как ни в чем не бывало. Ее черные волосы развевались на холодном ветру, придавая лицу грозное выражение.
–– Малуша, вас же пожгли! Как вы такое допустили, мать ведающая? –– удивилась Снежана, подошедшая ближе.
–– Дерево не вечно, как и дом человеческий. Избу новую сладить можно, а человека не вернуть. А вы что, бесстыдницы, подолы задрали?
–– Так мы… –– виновато проговорила Снежка и высыпала на поляну золото и серебро, найденное в лесу. А Олеся-то уже давно свой подол подернула, чего никто и не приметил.
–– Добро это разбойничье! –– всхлипывая, рассказала Олеся. –– Нашли мы в лесу со Снежкой.
Малуша покачала головой и подмигнула зеленым глазом:
–– Небось цветок папоротника искали?
–– Искали, матушка, и нашли… –– подтвердила Снежана. –– Да только прилетела сорока белая и начала слезы лить…
–– Слезы… сорока? –– удивился Горазд, усмехаясь в бороду.
–– Помолчи, старый! –– Малуша пристукнула оземь клюкой, и кузнец послушался. –– Неспроста эта пичуга невиданная в лес прилетела. Неспроста. Ибо нечисть лесная тоже против воров пришлых!
–– Ага, ага… –– прозвенела Олеся. –– Горестно плакала сорока и слезы лила. Отдали мы ей волшебный цветок. Как улетела, побрели назад печальные. Потом я нечаянно ногой в старый сундук и провалилась. А там добра разбойничьего –– класть некуда.
–– Не зря это все! –– ответила Малуша, головой покачивая. –– Добро это, серебро да злато сгодится…
–– Еще как сгодится! –– поддакнул Горазд, почесывая бороду. –– На эти деньги можно новые доспехи всей дружине княжеской справить, да и новых гридней нанять. Однако, сие золото да серебро кровью запачкано. Добрые купцы пострадали, а у них семьи, дети остались. Надо бы нам в Ладогу ехать, да злато-серебро князю передать. Пусть сам Жирослав рассудит, что с разбойной казной делать.
–– Не гневите варягов, не гневите! –– никто не заметил, как подошел староста, Фрол. –– Это –– изверги, каких свет не видывал. Лучше золото им отдать, может отступятся.
–– Кому? –– грозно спросил Горазд.
–– Варягам. Они Карпушу забрали, они на Новый Город пошли!
–– Что? –– вскипел Горазд. –– Вот оно как! Нет, не слушай его! Поезжай, дочка, в Ладогу. Бери Сивку…
–– Сивку же Болька забрал, –– напомнила Олеся.
–– Нелюди, нелюди… –– продолжал причитать Фрол, тряся бородой и безумно вращая глазами. Руки его меж тем перебирали поясную вервь и болезненно дергались. –– Один колдун с молотом заговоренным, а с ним не человек, а волкодлак проклятый. В мгновение в зверя бешеного обращается. Жену Карпушину, Славку, изувечил. И мальца жизни лишил. Я сам… Сам видел…
Горазд посмотрел сурово и сильно хлопнул старосту по плечу. Тот сразу успокоился, но продолжал всхлипывать.
–– Мы это, Фрол, опосля порешаем. Все одно ехать Олесе в Ладогу не на чем. А перед ворогом нечего спины гнуть: мы –– люди, а не коромысла деревянные. Славяне мы. И землю свою защищать нам прадеды мечом велели, а не своим добром нажитым откупаться. Одни раз слабину дашь, так и будут на тебе ездить! Правильно говорю, мои други?
И тут Олеся увидела, что вокруг них уже собралось значительное количество народу. Все молодые вернулись из леса после Ярилиной ночи, а зрелые мужики, те кто уцелел после разбойного набега, тоже внимательно слушали старого кузнеца. Рядом стояли и вдовые бабы, пряча заплаканные глаза.
–– Ты это, Фрол, как староста, распорядись, чтобы краду сложили, да погибших всех помянем. Да и костры на селе потушить надобно… Нам тут еще жить! Хорошо, Фрол? –– вкрадчиво прошептал Горазд, но те, кто стоял рядом, все слышали.
–– Да мы уже потушили! Это так, тлеет… –– раздался молодецкий голос одного из парней.
–– Хорошо… –– проговорил Фрол, успокаиваясь. Староста понял, что если он сейчас не возьмет себя в руки, то может потерять доверие людей и власть. –– Славяне, собирайте всех убиенных на дальнюю поляну. Там, где могилы предков наших. Хворост собирайте да краду складывайте. Отправим в последний путь сородичей наших. Малуша, сходи к Славке, может чем поможешь, хотя раны у нее велики. Истекает кровью, сердечная. Хлопцы, поищите коней, может, не всех увели вороги…