Страница 48 из 67
— А в каком? В заде что ли? — не дожидаясь ответа, запрокинул голову и звонко расхохотался.
Расплылся в улыбке, осознавая, что смог рассмешить его. Это бывает крайне редко. «Это очевидно, Тим… ты ведь его обходишь стороной…».
Мать между нами хлопнула полотенцем по столу.
— А ну замолчали! Я не потерплю в своем доме хамства! — хотя сама женщина, старалась подавить дрожащею улыбку в уголках губ, которая обещала расплыться до ушей.
— Мааам?
— Что, Тимур?
— А это случайно не тот самый рис, который по мнению других является железной дорогой? — все-таки я не смог промолчать.
Сбоку послышался заразительный смех, а вот напротив у человечка, улыбка моментально слетела с лица. Кислая мина окрасило в красный, маленькую мордочку.
- Тупица!
— Ааах!!! — мама наигранно раскрыла рот в возмущение, прикрывая ладошкой от обращения ко мне, Руслана.
— Руслан! Что за невоспитанность? Это, твой брат! — но тот вдобавок ко всему кинул в меня грязной скомканной салфеткой и спрыгнул со стула в желание удрать к себе в комнату. Не послушав мать, на ходу прокричал:
— Мамочка, плости, но он тупица! — и до наших ушей донесся довольный детский смех удавшейся своей шутки.
Женщина покачала головой, наблюдая за нашей реакцией.
— Как мне надоели ваши перепалки — пробормотала, испуская страдальческий вздох. Отвернулась к плите, а я уже уплетал за две щеки содержимое тарелки.
— Успокойся, я пошутил — с набитым ртом, невнятно пробубнил ей.
— Тимур, хватит тратить деньги на покупки машинок, Руслану. У нас и так вся квартира забита ими! Мы, тебе на обед даем в школу, чтобы ты питался! Снова, подкинул ему бульдозер. — укоризненно проворчал женский голос последнюю фразу. Резко развернулся к ней, и тихо прошипел:
— Мааама, блииин. Тише ты, он услышит!
— Что в этом такого? Я не понимаю, сынок! Почему… почему Вы, так холодны друг с другом в общение? Вы же любите… — замолчала под моим тяжелым взглядом. Махнув на меня рукой, отвернулась, говоря тем самым: делай, что хочешь.
Задумчиво смотрел на ее натянутую спину. На то, как гневно и методично нарезает овощи, подумал:
Почему? Да потому-что, всё, что вызываете во мне, Вы — родители, и то, что вызывает во мне этот ребенок, совсем разные вещи… Мы словно с ним магниты или две частички общей детальки, которая разломалась пополам. Стоит мне с ним оказаться поблизости и меня тянет к нему… неосознанно тянет к этому дьяволенку. Между нами несомненно существовал закон притяжения.
Ну вроде, что такого, в том, чтобы общаться нормально со своим родным братом? Но я не понимал этого притяжения. Я, не знал его прежде. Я, его не чувствовал даже по-отношению к родителям! Бесспорно, я, их обожал, любил. Но вот эта, связь с мальчишкой, меня обескураживала. Она была мощной… разрушительной…
Признаться, я ее боялся! Казалось стоит мне, с ним сблизиться, и я сломаюсь. Развалюсь на части, как его долбаный конструктор. С каждым днем я понимал, что этот мелкий щегол имеет надо мной власть.
— Народ?! Я дома… — сморгнул наваждение, и приподнял уголок губ, слыша и наблюдая домашнюю суету по возвращению домой, отца.
— Пааапаа!
— Мааар! Как ты? Голодный? Руслан, слезь с отца, пускай хоть разденется — и умиротворенный мужской смех патокой разливающийся в квартире и в моей душе.
— Он может и со мной лаздеться! Он ведь у нас супелмен на огненной тачке! Он все может! — покачал головой.
В этом, он явно в отца пошел. Одни машины на уме. В первые месяцы его жизни мама подсовывала погремушки и всякую детскую всячину, но он уже тогда, признавал только то, что стоит на колесах.
— Что за неугомонный, ребенок?! — хотя голос искрит озорными смешинками.
— Твой самый любимый — тут-то уже никто не выдержал, и все рассмеялись в голос. Даже я…
Папа зайдя на кухню, первый делом направился ко мне. Наклонился, приобнимая меня на доли секунд не забыв поцеловать в лоб.
— Привет, дорогой.
— Привет, па.
— Поедешь завтра со мной на трассу? Порулишь немного пока гонщики будут отдыхать. Кружок навернешь — шоколадные глаза напротив меня лукаво загорелись. Закатывал рукава, и пристально следил из-под упавшей челки на глаза, за мной и моей реакцией.
Отец научил меня езде за рулем год назад. Наверное все дети автогонщиков рано познают азы вождения. Так случилось и со мной. Понятно, что все под чутким контролем и руководством отца, но все же…
Я ненавидел в них ковыряться, как Руслан, но я любил их созерцать. Наслаждаться красотой, формой и холодным металлом. Чувствовать запах паленной резины после заезда, отца. Любил находить разные отличия не только в гоночных машинах, но и в простых. Затем делить их на классы и анализировать.
— Конечно — ответил улыбкой на его засветившееся лицо. Высокие точеные скулы заострились, от расползающейся улыбки. Ему всегда льстило, что мне нравится то, чем он занимается.
— Я! Я, тоже хочууу. Папа, когда ты меня возьмешь?!
— Руслан, подрастешь и сразу возьму. — ребенок явно от такого заявления опешил. Замер от нас сбоку, и смотрел расширенными глазками на отца.
— Я большой! Я уже завтра буду выше тебя!
— Вот когда станешь, тогда и поговорим.
В тот день на кухне, всё наше семейство тихо посмеивалось над неуемным ребенком. Искоса кидали взгляды, боясь, что заметит. Это чертенок мог такую выволочку устроить, что другим детям в его возрасте и не снилось.
Зазвенел будильник, вытягивая меня с глубокого сна. Из постели вылезать совсем не хотелось, когда понимаешь, что за окном идет непроглядный ливень. Вода с крыши дома стекала вниз, и громко била по скату внешнего подоконника.
Какая может быть к черту, школа? Не успел снова зарыться под подушку, чтобы продолжить сон, как в мою дверь громко постучали.
— Вставай! Никаких прогулов! — по ту сторону прикрикнула мама, стараясь сделать голос тверже.
— Ну, маа! — крикнул вслед удаляющимся шагам.
— Бегом! Отец, Вас развезет. — вздохнул устало, и откинул теплое одеяло.
Направляясь в ванную комнату, встретил сонного зверька, который до сих пор не проснулся и клевал еще носом. Потирая сонную моську, забыл, что следует иногда смотреть по-сторонам. Маленькие ножки между собой переплелись и в следующую секунду если бы не подхватил его на руки, вспахал бы носом, пол. Прижал его к себе, но так, что мы видели лица друг друга.
Мгновенно проснулся, и теперь изумленно смотрел на меня черными глазками. Как же сильно он становится похожим на меня. И я почему-то именно в этот момент загордился этим показателем. Сжал пальцами немного сильнее, притягивая его к себе.
Почему ты никогда его не поднимал? Не трогал…? Ничего не делал с ним? Не играл и не общался…? Не занимался с ним…? А ведь он всего лишь ребенок и не виноват, что в твоей башке миллион тараканов.
— Опусти — буркнул мне сконфуженно. Да, не привыкли мы с ним к таким объятиям.
Эти несколько мгновений были самыми долгими и напряженными в моей жизни. И сердце от чего-то бьется чаще, грозясь выпасть наружу к ногам. Отпускать совсем не хотелось, но я выполнил его просьбу.
И мы словно чувствуем состояние друг друга. Вот я — десятилетний, и он — пятилетний. Он от чего-то стоит и сконфуженно мнется, переминаясь с ноги на ногу. Поглядывает то на меня, то отводит глаза в сторону. Чего-то ждет… От чего-то не убегает…
Присел около него на корточки и уставился как олень в его глаза. Язык не ворочался. Мы не произнесли ни слова, но поняли друг друга как никто другой. Первый раз я увидел, как этот ребенок наградил меня смущенной улыбкой, и я вернул ее в ответ. Протянул пальцы к его лицу, дотрагиваясь до пухлой, смуглой щечки. Легонько ущипнув, услышал женский голос на грани слез:
— А Вы… Вы, что тут делаете? — и давно она наблюдала за нами?
Руслан, молча бросился к себе в комнату, а я прошел мимо мамы, в душ.