Страница 4 из 91
— Что?
— Говорю, соблазни Галена. Он молод, но не слишком. Привлекателен. И странно на тебя смотрел. Я бы сказала, этак оценивающе смотрел.
— Соблазнять собственных учителей я не намерена.
— При чём тут учителя? Речь об одном учителе, вполне себе конкретном.
Я возвела глаза к облакам.
— Лучше я ещё немного подожду, чем приворожу первого попавшегося, — к тому же руки распускающего. И Беатрис, например, вряд ли лапать стал бы — она-то и папеньке нажаловаться может.
Или Эмибелль, которая хоть и дочь торговца, но торговца крупного, преуспевающего, владеющего несколькими продуктовыми лавками в Тирсе.
А кто вступится за безродную приживалку?
— Твоё «ещё немного подожду» грозит затянуться до глубокой старости, — поддела Стасия. — И какой Гален первый попавшийся? Сто первый разве что… — подруга прижала крылья к бокам и нырнула в портал.
Я последовала за Стасией. Зажмурилась, когда бледное сияние перехода обступило, окутало теплом. Контур портала сжался вокруг на мгновение, пропуская меня, а в следующую секунду лёгкие наполнил запах воды. Открыв глаза, я свободно раскинула крылья, устремилась вниз, к озерной глади. Где-то вверху сомкнулись, тесно переплетаясь, линии закрывающегося перехода, я же сорвалась в пике, наслаждаясь скоростью, ветром, бьющим в лицо, обнимающим тело, скользящим по перьям. Неподвижная синяя вода, кажущаяся застывшей, словно скованная льдом, всё ближе, смотрела мне в лицо моим отражение. Столкновение неминуемо, но у самой поверхности я извернулась, пронеслась над водой белой парящей тенью и взлетела уже медленнее, набирая высоту небольшими рывками. С сумкой не больно-то разгонишься по-настоящему, она вечно норовит в ответственный момент или на голову завалиться, чувствительно приложив содержимым по затылку, или съехать на бок, застряв под крылом.
— Ну всего делов-то: наряд пооткровеннее, причёска, макияж, щепотка пения по вкусу, а может, он и без пения соблазнится в лучшем виде, — продолжила Стасия из небесной выси. — В конце концов, Ев, это просто глупо — ждать гипотетического прекрасного принца. И вообще слишком по-человечески. А полноценный доступ к источнику нужен прежде всего тебе самой. Это вопрос элементарного выживания.
Я поравнялась с зависшей в воздухе подругой, и мы направились к стреле замка на берегу.
Сколько раз мы со Стасией обсуждали тему моих первых брачных игр и возможных кандидатов, ныне, подозреваю, и не счесть. Подруга искренне не понимала, почему я тяну, а я не могла внятно объяснить своё нежелание привораживать какого-нибудь мужчину, руководствуясь принципом «всё равно кто, лишь бы избавиться от девственности».
Сирены не берегут невинность до свадьбы. Крайне редки случаи, когда партнёр по первым играм становится впоследствии супругом. У сирен приняты свободные отношения с мужчинами, но тому, кто будет мужем, мы храним верность до самой смерти, его или своей. Мы не влюбляемся легко, поверхностно и назовём своим супругом лишь того, кого полюбим, пусть бы на его поиски и уйдут десятилетия.
Сирены не бессмертны, однако срок нашей жизни больше человеческой.
— Мало ли какая ситуация сложится. Потребуется создать тот же портал, а ты и не можешь, — не унималась Стасия.
Старинный каменный замок, построенный предками лорда Тарранси во времена северных войн, поднимался над обрывом, действительно похожий на гнездо, прилепившееся на крошечном выступе на отвесной почти скале. Массивный донжон обращён на дорогу, тянущуюся через лесную чащу к центральному входу в замок, петляющую по каменистому склону, прежде чем закончиться перед брусчаткой небольшого двора, а на озеро выходила длинная терраса на третьем этаже, куда мы садились, когда возвращались домой воздушным путём. Зачем идти через лес, если можно срезать порталом?
Подруга села первой, потянулась, придавая телу человеческую форму. Сняла сумку, пошлепала босиком по плиткам площадки, исцарапанным нашими когтями.
— Ты всё-таки подумай над моим предложением, коли тебя никто из постоянных посетителей «Маски» не устраивает, — добавила Стасия, прежде чем скрыться за стеклянной двустворчатой дверью, что была открыта всегда.
Я скривилась и всё же показала язык — если уж не Галену, то хотя бы свежеиспечённой своднице. Опустилась на обрамляющую площадку балюстраду и спрыгнула на террасу уже человеком.
Придумала тоже — Галена соблазнять! Не спорю, новый учитель красив, но…
Извращенцы — не мой типаж.
Из галереи за дверью донёсся стук копыт и на площадку выглянул Тито. Среднего роста, из курчавых чёрных волос торчали маленькие рожки, из-под края короткой, призванной соблюдать приличия тоги — традиционные козлиные ноги сатира, покрытые бурой шерстью. Тито завёл руку за дверную раму, снял одну из висевших там серых накидок и подал мне.
— Спасибо, — я накинула лёгкую ткань на плечи, запахнулась, прикрывая обнажённое тело.
Впрочем, Тито давно научился реагировать на периодический бесплатный стриптиз со спокойствием и невозмутимостью жреца древних богов. Столь похвальная выдержка не самая распространённая черта среди сатиров, известных своей пылкой страстью к женскому полу, но леди Идэна строго следила за порядком в «Гнезде». Да и даже у сатиров не принято мусорить в собственном доме.
— Опять поспорили? — уточнил Тито сочувственно.
— Почти. Ты о смотринах, случаем, ничего нового не слышал?
— Вроде Идэна сегодня на очередной музыкальный вечер собирается. Леди Дарро, скорее всего, тоже там будет.
— А лорд Тарранси? — не сказать, чтобы он жаловал подобные мероприятия.
— Сомневаюсь. Наверняка попросит Идэну объяснить его отсутствие плохим самочувствием.
Трудно обвинять милорда в нежелании являться на музыкальный вечер. Леди Идэна рассказывала, что порой всё, чем могли похвастаться выступающие там девицы голубых кровей, — энтузиазмом.
Мы покинули террасу, двинулись неспешно по галерее.
— Да не волнуйся ты, будут вам ваши смотрины, — заверил Тито.
Старшую школу я заканчивала в этом году. А в следующем хотела поступить в университет имени Её королевского величества Вильгельмины Атрийской, один из первых высших учебных заведений, куда недавно начали принимать девушек, и единственный в Атрии и паре сопредельных государств. Но прежде нужен аттестат об успешном окончании старшей школы. И, как ни печально, высокое покровительство. Иногда я ненавидела людей только за манеру оценивать по внешности, происхождению и бессмысленным, по сути, бумажкам.
Какое кощунство — разрешить девушкам получать высшее образование! Просто фи! Помилуйте, что бедные девы будут с ним делать, если главное предназначение прекрасного пола отнюдь не в уме? Ах, симпатичным девушкам образование и вовсе ни к чему. Симпатичной девушке без гроша за душой и без надёжного покровителя вообще две дороги — или муженька посостоятельнее сыскать да прямиком к брачному алтарю затащить, или в бордель низкого класса, туда безо всяких рекомендаций и дипломов примут. Но вы же понимаете, дорогуша, что первое всё ж приемлемее для благонравной девицы, нежели второе?
Ненавижу.
Удивление, недоумение, фальшивое сочувствие, покровительственное снисхождение. Такая милая девушка и желает учиться. Да ещё и в университете, наравне с парнями.
И ничего с этими взглядами, устоявшимися, закостенелыми в своей непробиваемой уверенности, не поделаешь.
На приличную работу не возьмут без документов, о наличии образования выше храмовой школы в том числе. В агентство по найму тоже. А я не хочу ближайшие десять-двадцать лет петь и танцевать в «Маске» как в единственном месте, где у меня не спросят ни диплома, ни рекомендаций и всегда примут с распростёртыми объятиями. Не хочу ходить по этому замкнутому кругу: нет денег для оплаты учёбы — нет диплома — нет работы — нет денег. Не хочу всю жизнь привораживать мужчин, чтобы они меня содержали, оплачивали мои капризы, как делают иные сирены. Я и в школу-то пошла лишь из-за аттестата, предварительно исправив год рождения.