Страница 25 из 42
Особенно меня пугало внимание беловолосой мадам в серой мантии. Высокая, даже сидя она была на голову выше всех присутствующих. Худощавая, длинная шея невольно порождала ассоциацию с женщинами из племени Падаунг*. Круглые очки, перекрывающие половину лица и светлые обескровленные губы.
Если я правильно понимаю, то те, кто был одет в белоснежные мантии, причисляли себя к категории светлых ведьм. В черных, соответственно, к темным.
– Здравствуйте, – неловко поздоровалась я. Тишина в зале стояла такая, что я хорошо слышала дыхание Воинов Духа за спиной. Размеренное – Дэма, и чуть сбивающееся – Марка.
Ведьма, от которой я никак не могла отвести взгляд, кивнула.
– Доброго времени, – произнесла она. Голос порождал ассоциацию с бурным водопадом – резкий, обволакивающий и сбивающий с ног. Воздух вновь задрожал.
– В общем… – начала я, и поняла, что не знаю, что говорить, как объясниться. Оставалось лишь невнятно мычать.
Инициативу в свои руки взяла другая ведьма, в черном одеянии и серебристой литой маске.
– Даже не успев вступить в ряды Ковена, – голос мягкий, спокойный, но не внушающий доверия, – ты умудрилась нарушить самое главное правило.
– Не приводить с собой непрошенных гостей, – закончила другая. В белом балахоне и золотой маске. Ее голос мне показался знакомым.
– И вместе с тем, – продолжила третья, тоже в маске и в светлом, – несколько раз показала, насколько тебе неважно получить нашу защиту.
– Но… – я попыталась вставить хоть слово, инстинктивно прижимая к себе Бегемота. У кота на загривке встала шерсть дыбом. Ему явно не нравилось то, что происходит вокруг.
– Это не место для оправданий, – резко отбрила меня ведьма в круглых очках. – Мы судим не по твоим словам, а по твоим делам.
– Именно поэтому, – продолжила одна из ведьм (я уже начала путаться), – вернемся к обсуждению лабиринта.
– Первое испытание ведьмы – умение избавляться от балласта. Его роль сыграл Воин Духа по имени Марк.
Полезное умение, ничего не скажешь. Особенно интересно услышать его от ведьмы в светлом. Парень, стоящий за моей спиной, вздрогнул. В этом зале магическим образом чувствовалась каждая вибрация воздуха.
– Ты с легкостью оставила его в лабиринте, будучи осведомленной в том, что без твоей помощи он не выберется.
Нет, ну если откровенно — такое себе достижение. С точки зрения морали – поступок из разряда тех, что явно не характеризует меня как хорошего человека. То есть ведьму.
– И это наклоняет чашу весов в сторону темной магии, постепенно растущей в тебе, – одна из ведьм, в черной мантии словно угадала мои мысли.
– После, – вновь заговорила светловолосая, – ты почти пожертвовала собой ради любви.
– Это поступок достойный светлой магии, за небольшим исключением, о котором после, – заговорила ведьма, чей голос все еще казался мне подозрительно знакомым.
– Следом раскрыла в себе сильные чары, толком не подготовившись. Хотя подобная магия требует упорного изучения.
– Этот поступок вообще не достоин ведьмы! – вновь мягкий и спокойный голос темной Верховной.
– Но ты справилась, – продолжила другая. – А значит, показала, что сильна.
От этих рубленных фраз начала кружиться голова – я толком не понимала, на какой из ведьм стоит сосредоточить внимание, кого из них слушать. Из-за этого я толком не осознавала, о чем они говорят. Каждая бросалась фразами, смысл которых ускользал от меня юрким ужом.
– Бросилась в пучину событий, когда тебе было сказано не шевелиться. Проявила бунтарство во вред себе...
– Светлая магия.
– Перенаправление чужой энергии…
– Темная магия.
– Неумение справляться с собственным недугом.
– Не достойно ведьмы…
Хотелось громко крикнуть: «Хватит», но это пугало даже сильнее, чем их слова. Что происходит? Что мне делать? Как реагировать?! Чертов Марк… Я не была к этому морально готова! Может, за отведенные мне дни Альвина хоть как-то намекнула на то, что меня ждет?!
– Ковен принял решение, – вновь ведьма в очках. Я замерла. – Но оно целиком и полностью зависит от твоего ответа.
– Да, – робко кивнула я, еще сильнее вцепившись ногтями в Бегемота.
– Каждый раз, когда ведьма отдавала свое сердце во власть любви, свершалось непоправимое, – продолжила она. – Войны, гонения, массовые трагедии… Страдали и оборотни, и ведьмы, и люди – все. Только демоны снимали сливки с отвоеванных людских душ. Ведьма, отдавшаяся чувствам, не может себя контролировать. И даже несмотря на то, что ты обладаешь даром эмпатии, тебя это не может не коснуться. Именно поэтому любая, кто решится вступить в Ковен, обязана дать клятву о том, что она изничтожит любое чувство привязанности в себе. Ведьма может любить либо только себя, – главная Верховная кивнула в сторону женщины в темном, сидящей по левую руку. – Либо весь мир целиком.
Следующий жест в сторону дамы в светлом. Вот так разграничение… Но я все еще с трудом понимала, к чему она клонит. Либо не хотела понимать.
– Готова ли ты отказаться от чувств к человеку, который тебя даже не помнит? – голос одной из темных Верховных прозвучал насмешливо.
– И в будущем – к любому мужчине или женщине, – напряженно добавила та, что в очках.
Повисла тишина. Сидящие за столом пожирали меня изучающими и ожидающими ответа взглядами. То, что от меня требуется решение, доходило со скрипом. И лишь через минуту я выдавила:
– Правильно ли я понимаю, что при вступлении в Ковен я должна обречь себя на одиночество?
– Верно, – холодный голос одной из Верховных.
– В противном случае, вы не берете на себя ответственность по моему крышеванию? – последнее слово вырвалось раньше, чем я подумала, что стоит говорить более сдержанно и официально. Одна из ведьм тихонько хихикнула, но после, уже серьезным тоном:
– Абсолютно верно.
– Потому что мои чувства, исходя из вашей логики, приведут к всемирной трагедии? – уточнила я.
– Не по нашей логике, а исходя из многовековой практики, – голос вновь подала беловолосая.
– Тогда… – тело внезапно накрыла волна легкости. И это из-за этой встречи я так переживала? Пф! – Тогда я вынуждена отказаться от вступления в Ковен.
Произнесла это с легкостью, вообще не испытывая никаких смущений.
– Объясни, – с любопытством спросила дама в темном.
– Во-первых, я не очень понимаю, что в себя включает изничтожение чувств, – слова сами складывались в предложения, вылетая раньше, чем я успевала подумать. – Да и не особо хочу понимать. Во-вторых, и сам Ковен я представляла несколько другим. Понимала прекрасно, что в мою сторону наверняка будут выдвинуты условия, но не осознавала, насколько они будут звучать… абсурдно. В-третьих… Пусть я молодая, неопытная, зеленая и далее по списку, но лично для себя я давным-давно приняла решение. Любой, кто заставляет выбирать, априори не прав.
Обвела сидящих за столом взглядом. Все внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения.
– А еще я думала, – я решила потворствовать их любопытству, – что быть причастной к Ковену, значит, ощущать полную защиту. Но… в общем, – я запнулась, потом заговорила уже быстрее – я понимаю, что у ведьм плохо развита интуиция, но хорошо – ведьмовская чуйка. И вижу разницу между двумя этими понятиями. Я, тот счастливый человек, который сперва был носителем первого, а после стал обладателем последнего. И именно чуйка мне сейчас подсказывает, что я пока не готова. Ковен… не для меня.
Я одновременно и говорила, и пыталась понять, в какой момент статус ведьмы одиночки перестал меня пугать. Почему я, так стремившись получить защиту Ковена, сейчас говорю о том, что мы слишком разные. Словно девочка-бунтарка объясняет мальчику-ботанику, отчего они не могут быть вместе…
Стоп. С самого детства я находилась под опекой родителей, следом, когда им надоело менять мне пеленки-распашонки — дедушки. Была ли я счастлива в это время? Или чувствовала необходимость быть счастливой? Настолько привыкшая, когда рядом есть кто-то, кто безгранично поддержит, я боялась справляться с проблемами своими силами? И теперь, когда мне пришлось столкнуться с целым ворохом этих проблем, поняла, что не так уж они и страшны? Стоит подумать об этом на досуге. Думаю, у ведьмы-одиночки достаточно время на благодатную рефлексию.