Страница 59 из 63
Граната жахнула электрическими разрядами, заваливая на асфальт сотрудниц ИСБ, оказывая действие сродни применявшимся до этого электрошокерам, а фургон без промедления рванул снова через многострадальный газон прочь. Из люка в крыше вдруг высунулся ствол крупнокалиберного пулемёта и длинная очередь чиркнула по вертолету, Мгновенно задымила правая турбина и тоткосо пошел на снижение. О преследовании он уже не помышлял.
“Твою бать, твою бать!”, – повторял я про себя, осматривая раскуроченную набережную заваленную слабо шевелящимися телами, растерянно стоя у ограждения и не зная, что делать и куда идти.
Бандитки, родовая охрана, какие-то мужики непонятные, затем местные чекистки… Полный набор. Не хватало только… я даже не знаю, кого не хватало. Всех было в избытке и даже слегка чересчур.
Сделав неуверенный шаг вперед, я хотел было подойти к ближайшей ко мне охраннице, которую, по моему, звали Ада, как вдруг меня словно молотом ударило в грудь, отбрасывая назад. Я перелетел спиной через перила, падая куда-то вниз, но приземления уже не почувствовал, проваливаясь в темноту.
Дуло повело в сторону и в прицеле показалась испуганно выглядывающая из-за клумбы фигурка Лифариуса. Перекрестье сместилось чуть левее, а затем треснул второй выстрел, приглушенный толстой насадкой глушителя на стволе.
Отняв от плеча оборудованную оптическим прицелом винтовку, Аграфена прислонила ее к стене на чердаке возле слухового окна через которое стреляла, произнесла вслух, – Дело надо всегда доводить до конца. – Скрипнула зубами, угрюмо добавила, – Облажался ты, фраерок. Сильно облажался. Чуяла же, боком этот заказ выйдет. Правильно умные женщины говорили, не имей дела с мужиками, ненадежные они. Впрочем, тебе уже всё равно. Правильно я деньги вперед взяла. – Хмыкнула, – Даже безпека прилетела. Впрочем, странно всё как-то. Надо будет потом аккуратно поинтересоваться, что там за тёрки произошли.
Разобрав оружие, бабка завернула части винтовки в ветошь и аккуратно уложила в сумку-побирушку. Пора было с полуострова уходить, пока легавые не успели выезды перекрыть.
– Что же делать с Славиком, – задумчиво произнесла она напоследок, – впрочем мальчонка умненький, выкрутится, не то что этот фраерок. А вот девок жаль. Безпека с них не слезет, но если не дуры, будут гнуть на обычный гоп-стоп. Авось откусаются. А я пойду потихоньку.
Глава 26
Пробуждение моё было донельзя хреновым. Дико болела грудь слева и во рту стоял омерзительный привкус какой-то ядреной химии. Со стоном разлепив глаза, я уперся взглядом в белый потолок. Облизав растрескавшиеся губы, прошептал, вновь прикрывая глаза, — Писец…
— Он очнулся! – прозвучал рядом незнакомый голос, а затем я услышал торопливые шаги и кое-как открыв глаза снова, увидел наклонившуюся надо мной боярыню.
На плечи у нее был накинут белый медицинский халат из под которого выглядывал какой-то полувоенного вида костюм.
– Петенька, — с волнением произнесла она, коснулась пальцами моего лба, – как ты себя чувствуешь?
– Хреново, – хрипло произнес я, попросил, — дай попить.
– Да, сейчас, – подхватив откуда-то бутылку с трубочкой, она поднесла ту ко рту и я, сжав губами резиновый сосок, жадно принялся тянуть воду. Тут в груди сильно кольнуло и я поморщился.
– Потише, Петенька, потише, – ласково проговорила Руслана, – у тебя было проникающее ранение грудной клетки, тебе пока нельзя сильно двигаться и глубоко дышать.
– Сколько я здесь? – спросил у нее, наконец напившись и и со вздохом отпустив бутылку.
-- Два дня.
– И ты все это время караулила меня?
– Ну почти, – боярыня ласково улыбнулась, но затем, с прорезавшейся в голосе печалью, сказала, – Ты у меня теперь единственный остался.
– А Лифариус? – Гаденыш подставил меня, тут сомнений быть не могло, вот только что означала фраза про единственного?
Отведя взгляд, Руслана помолчала, затем лаконично произнесла, – Убили его. Стрелял тот же кто ранил тебя.
Теперь настала моя очередь замолчать, обдумывая услышанное. То, что урод попал в свою же яму, меня радовало, и в тоже время, я понимал, что он тоже был любимцем боярыни, и отцом ее ребенка. Что она сейчас чувствовала? Не знаю, но вряд-ли она испытывала удовлетворение сродни моему. Поэтому я не стал выражать бурную радость по поводу его смерти, просто сказал, – Мне не жаль его, но жаль тебя. И жаль, что ваша дочь потеряла отца.
– Спасибо, – негромко произнесла та и на мне вдруг показалось, что в уголках ее глаз что-то заблестело. Но миг, и она сморгнула эти предательские капельки слез, снова становясь твердой и властной главой рода.
– Кто это был? – спросил я, подразумевая нападавших.
– Кто стрелял в вас, неизвестно, – ответила боярыня, – имперская безопасность шерстит город, но слишком много версий произошедшего. Думают, что это мог быть подельник тех террористов, что пытались тебя забрать.
– А версию, что это был тот, кто просто доделал заказ на меня, а Лифариуса убрал, чтобы подчистить концы, они не рассматривали?
– Петя, – негромко произнесла Руслана, глядя мне глаза в глаза, – давай, ты не будешь подобные мысли озвучивать никому кроме меня. Тем более, что кроме твоих слов и некоторых странностей замеченных охраной, никаких доказательств его причастности к случившемуся нет.
– Но ты же понимаешь,что это именно он все организовал, – ответил я ей таким же прямым взглядом.
– И нападение террористов? – дернув бровью, спросила та.
– Это нет, – вынужденно признал я.
– Задержанные утверждают, что увидели тебя случайно и просто хотели ограбить богатенького родового мальчика, так что с этой стороны тоже никакого подтверждения.
– И что, безопасность вот так спокойно отмела все все остальные версии?
– Не отмела, но участие во всем этом террористов, сам понимаешь, их волнует куда больше, чем какие-то мелкие хулиганки.
– Я понял, – криво улыбнувшись, ответил я на это заявление, – ты просто не хочешь выносить сор из избы, что один фаворит рода заказал другого фаворита.
– Честь рода, Петя, не пустой звук. Кроме ненужного шума, и грязных слухов, здесь больше ничего не будет. Поверь мне. Тем более его больше нет. И за свои проступки, сколько бы их ни было, он ответил сполна. Он мертв, а ты жив. Одного прошу, не омрачай память о нем.
– Ладно, – вздохнул я, – не буду.
– Спасибо, – сказала она еще раз и на прощанье погладив меня по щеке, встала, собираясь уходить.
– Долго я здесь буду? – спросил я вдогонку.
– Еще пару дней, не больше, – ответила Руслана, – род не оплатил самые лучшие элексиры. Правда потом еще месяц реабилитации, но затем даже думать забудешь про эту рану.
Удивившись продвинутой медицине, я покивал, – Хорошо.
– Да, – добавила боярыня уже в дверях, – с тобой еще Мирослава поговорить хочет. Ты как себя чувствуешь?
– Нормально, – кивнул я, – пусть заходит. – Я и вправду чувствовал себя лучше. Похоже в той бутылочке, что она мне дала, была не совсем вода, а что-то тонизирующее и укрепляющее. Даже боль в груди отошла на второй план, перестав дергать меня периодическим покалыванием.
Стоило главбезопаснице войти и плотно запереть за собой дверь,как улыбка медленно сползла с моего лица. Такой угрюмой, словно грозовая туча, я ее еще не видел.
– Что-то случилось? – удивленно спросил я у нее, на что та только, зло буркнула:
– Он еще спрашивает. – Сев на стул, где до этого сидела боярыня, прошлась внимательным взглядом по мне и без предисловий требовательно задала вопрос, – Когда ты собирался мне сообщить, что смог запустить мобильный доспех?
– А ты не знала? – удивился я.
– Как видишь. – Она раздраженно похлопала папкой в руке по колену.
– Но я и боярыне говорил, да и в ангаре куча народу была, та же Марина в курсе… – тут женщина грубо меня оборвала: