Страница 17 из 457
Выругавшись, Воробьев встал на четвереньки, дополз до стола и, ухватившись за него дрожащими руками, поднялся на ватные ноги. Сергей снова уселся на стол и не с первой попытки, но все же достал из кармана сигареты. Кое-как он вынул одну, но вот спичку достать не получалось. Зарычав, он отбросил спички, туда же хотел отправить и сигарету, но, подумав, спрятал её обратно в карман. Затем повернул свое снова ставшее невозмутимым лицо к Андрею, с видом полнейшего отрешения сидевшего под окном.
‒ Живой? ‒ спросил он.
Ответа не было.
В ушах звенело, и Воробьев решил, что он просто не слышит Андрея. Он слез со стола и, слегка пошатываясь, подошел к товарищу. Повторил вопрос. Снова тишина. Тогда он дал Романову пощёчину. Это подействовало, Андрей рефлекторно прислонил ладонь к щеке и поднял на Сергея мутный взгляд.
– Ты цел?
Шум в голове начал понемногу проходить. Романов кивнул и попытался встать. Не без труда, но у него это вышло. Он выглянул в окно: дождь лил, как и раньше, но теперь перед его глазами появился искореженный взрывом, слабо горящий бронетранспортер, изрешеченный пулями УАЗ, дымящийся грузовик и десяток трупов, разбросанных вокруг них. Лужи вокруг понемногу окрашивались в цвет крови. У одного из домов стоял Родионов и с сожалением разглядывал остатки растерзанного чердака. Андрей почувствовал новый прилив адреналина.
– Мы сделали это, – задыхаясь, выдавил он.
– Да, сделали, – вздохнув, подтвердил Воробьев.
– О, господи…
Они медленно, будто два инвалида, вышли на улицу и присоединились к остальным бойцам, тоже покинувшим свои позиции. Все, ведомые странным стадным инстинктом, растерянно столпились возле одного из домов и молча созерцали результаты своих действий, не в силах отвести взгляды от трупов и не обращая никакого внимания на дождь. Некоторые чувствовали отвращение, некоторые сомнения, но большинство ощущало радость победы, прорывающуюся через треснувшую корку страха. Родионов медленно отошёл от изувеченного дома и взглянул на своих солдат. Одному богу известно, о чём он подумал, глядя на них – ошарашенных, с дикими глазами и дрожащими руками.
Кроме Родионова абсолютно спокоен, по крайней мере по виду, был только Толя Черенко. Он медленно переходил от одного убитого бандита к другому, переворачивая ногами трупы, подбирая оружие и проверяя карманы. Вдруг он что-то увидел и быстро приблизился к одному из трупов. Никто не заметил, когда именно в руках у Толи успел появиться большой охотничий нож, но прежде чем хоть кто-нибудь успел сообразить что происходит, Черенко одним мощным ударом разворотил горло ещё живому человеку. Затем таким же образом он добил ещё двоих.
Какой-то слабонервный дядька принялся блевать. Остальные смотрели на Черенко выкатывающимися из орбит глазами. Андрей тоже с трудом сдерживал рвоту.
Родионов же созерцал сие действо совершенно спокойно. Со стороны даже казалось, что он полностью одобряет действия Толи. Так на самом деле и было.
– Молодцы, – коротко бросил майор, отвернувшись от кровожадного охотника.
Затем он указал на распотрошенный бронетранспортером чердак.
– Вот к чему приводит глупость! – громко сказал он всем, а потом, ткнув пальцем на горящий БТР, добавил. – У нас за неё заплатили двое, а у них – все.
Люди все ещё таращились на трупы и охотника с окровавленным ножом, и не двигались с места. Как только последний добитый перестал хрипеть, захлёбываясь кровью, самочувствие Андрея начало мало помалу улучшаться.
Он понял, что скорее всего, не успел никого убить и теперь смотрел на валяющиеся в грязи тела так, будто лично он не имел к ним абсолютно никакого отношения. Парень понимал, что это были плохие, злые люди, которые без раздумий расправились бы с ним и его товарищами, если бы знали о засаде, но с другой стороны – всё-таки ведь это были люди… думающие, желающие жить, имеющие какие-то планы… Хотя нет, Родионов был прав – они были убийцами, кровожадными маньяками, а их планы – очередной жестокостью. И не стоит их жалеть.
Когда шок у большинства начал проходить, Родионов принялся раздавать приказы.
– Ты и ты, – тыкал пальцем Макс, – займитесь нашими убитыми на чердаке. Воробьев, проверь можно ли ещё использовать грузовик. Кирилл, дуй за людьми в лес и веди сюда – пусть полюбуются. Остальные – помогите Черенко и соберите все, что может нам пригодится.
Грузовик, замыкавший колонну, хоть и был на вид при смерти, но критических повреждений не получил, и к всеобщей радости за полчаса Воробьев сумел его завести. Тела погибших товарищей погрузили в него вместе с добытым оружием и пожитками деревенских жителей. Максу не пришлось даже объяснять им, что бандиты рано или поздно вернуться и всё равно заберут или убьют их – все это они и сами знали, поэтому выбор у них был небогатый.
Обратно шли все вместе, одной колонной, под неутихающим дождем. Грузовик поехал другим маршрутом – по расквашенной дороге до асфальтового шоссе, где Родионов намеревался замести следы и не дать поисковому отряду банды, который обязательно будет тут рыскать, выследить нападавших. Размокшая земля, сильно затрудняла переход, предательски разъезжаясь под ногами. Насквозь промокшая одежда противно липла к телу, совсем не согревая, но мало кто замечал это – вышедшие из шокового состояния, солдаты осознали, что могут противостоять бандитам, могут дать им отпор и даже победить их. Это чувство передалось и жителям деревни, и теперь оно согревало всех.
Воробьёв тоже окончательно пришёл в себя. Хоть он и был солдатом еще до эпидемии, но убивать людей ему не приходилось. Всю дорогу он молчал, находясь в глубокой задумчивости, и не реагировал на попытки Андрея завязать разговор. Он обдумывал свою теперешнюю жизнь. Обдумывал уже в сотый раз и приходил к одному и тому же выводу…
Сергей Воробьёв оказался в бункере случайно. Он остался служить по контракту после «срочки», потому что не знал, куда податься на гражданке, но в один из отпусков встретил девушку, ради которой решил попытать счастья вне армии. Ему оставалось отслужить всего полтора месяца, а после его возвращения они собирались пожениться, но вирус изменил эти планы. Войска спешно передислоцировались, всюду была неразбериха и каждый день поступали новые приказы, часто противоречащие друг другу. Все его друзья, которые служили вместе с ним в одной части, были переведены в карантинные зоны, и вероятно, там встретили свою смерть. Сергею же несказанно повезло – его и ещё одного парня зачислили во взвод, который оставили для охраны базы. Там он узнал о планах профессора и после сильных внутренних колебаний все же примкнул к нему.
Но теперь не было ничего, что привязывало бы его к жизни. Никаких желаний, никаких целей. Всё, что он любил и что было для него дорого осталось там, наверху. Вернее, погибло наверху. Когда они решили выйти на поверхность из опостылевшего бункера, державшего их в себе долгие, бесконечные месяцы, которые казались ему вечностью – лучше не стало. Радость от временной свободы быстро улетучилась – ведь они по-прежнему находились в тюрьме, хоть она и стала просторней бункера. Рацион сменился, но и новый скоро приелся. Новые занятия тоже со временем осточертели, и тогда Воробьева впервые в жизни посетили мысли о самоубийстве.
Но когда «узники» случайно узнали, что они не последние люди на планете, Сергей понял, что можно ещё пожить. Ему стало интересно, как теперь устроен мир. Да и если случай, или судьба, или бог – кому что больше нравится – зачем-то дали ему шанс выжить, то он не мог просто так его потратить. Стоило доиграть свою роль до конца.
Теперь он окончательно утвердился в своих выводах. Он знал, что нужен людям, которые его окружают.
Глава 3.1. Гильдия
Аким был давно не молод. Павел не знал его возраста, но на вид ему можно было дать лет шестьдесят пять. Однако, несмотря на бросавшиеся в глаза старость и дряхлость, во взгляде и движениях Акима было достаточно энергичности и это немного сбивало с толку. Возможно, на самом деле он помоложе, чем выглядит, а его внешность – следствие непростого и наверняка нервного образа жизни.