Страница 35 из 42
- Маркс, это же... - сказала Алёнка.
Юра кивнул. Как следовало из электронного дневника, именем великого идеолога коммунизма Кунгельв нарекали при советской власти.
Хорь дотронулся до запястья супруги, радуясь, что она немного ожила.
Через два часа езды по разбитым дорогам путешественники наконец увидели ржавые исполинские буквы на бетонном постаменте: "Маркс" (кажется, когда-то они были выкрашены в цвет благородного металла). Ниже мелким шрифтом - "Кунгельв, 1694". Над всем этим - огромный щит с изображением ели, простирающей ветви над водной гладью, установленный, видно, значительно позднее. Проехав этот монумент времён советской власти и остановившись, чтобы сделать на валявшуюся в бардачке "мыльницу" пару фотографий, Хорь увидел, что за щитом скрываются рыжие, под стать буквам, серп и молот.
Время будто приостановило здесь свой бег. Оно со спокойным превосходством взирало на новое название - как на ругательное слово, составленное из кубиков ребёнком.
- Смотри, Юра, - прошептала Алёнка после того, как они одолели ещё полкилометра. Она припала к окну, как маленькая девочка. - Озеро! Это же то самое озеро.
Водная гладь походила на гигантскую ложку, полную ртути.
Водоём обладал удивительно правильными очертаниями, разве что дальний берег, подёрнутый туманом, не торопился предстать взгляду целиком, но Юрий отчего-то был уверен, что он такой же ровный, как и этот. Ему пришло в голову, что, возможно, когда-то здесь образовалась карстовая воронка, которая потом заполнилась водой из подземных источников. Но... воронка таких размеров! Удивительно вдвойне, если учесть, что местность здесь совсем не гористая и не подвержена движению земных пластов.
- Надо будет заглянуть в местный краеведческий музей, если, конечно, он здесь есть, - сказал себе Юрий, продолжая изучать местность и поглядывая на дорогу, пустынную, словно все, кто имел в своём распоряжении четыре или два колеса, уехали отсюда на поиски лучшей жизни.
Вдоль берега ютились деревянные постройки - они цеплялись за твёрдую землю тонкими ногами, как пауки, при этом дальние сваи были погружены в воду. Мошкара облачками вилась над рыбацкими лодками. Берега были отмечены полосой иссиня-черного леса; Алёна вдруг очень ясно представила, как к вечеру оттуда срываются одна за другой стаи ворон и кружат над водой, издавая призывные крики. Ни намёка на набережную, бетонные кандалы, в которые так любят заковывать естественные водоёмы провинциальные градоначальники. Воды были настолько спокойны, что, казалось, любое усилие способно пустить по ним трещину.
Юра остановился на обочине, чувствуя, что выжат как лимон. В голове шумело. Пахло водорослями, размокшей древесиной, болотом и солёной рыбой: её кто-то продавал, установив прямо у дороги каркас из веток. Самого продавца не было видно; его заменял большой ценник (окуни шли очень дёшево по городским меркам, а сомы - и того дешевле) и пластиковый таз, в который полагалось складывать деньги, прижимая их от ветра камнем. Владелец бизнеса, похоже, целыми днями торчал посреди озера и появлялся только по вечерам, чтобы забрать деньги и обновить ассортимент.
Юра увидел босого мальчишку, который, неся в руке сандалии, шёл по другой стороне дороги. Махнув рукой, он вылез из машины.
- Эй, привет!
- Здрасьте, - беззаботно ответил парнишка. 11111
На вид ему около десяти лет. В обрезанных до колен, несмотря на прохладную погоду, джинсах, в растянутой кофте с длинным рукавом. Нестриженные светлые вихры свободно падали на переносицу. В одной руке он сжимал сразу два велосипедных колеса, с которых капала вода.
- Не подскажешь, как отсюда в город проехать?
Мальчишка разглядывал их, приложив ко лбу козырьком ладонь, хотя солнце пряталось за облаками. Во рту у него ходила ходуном травинка. На той стороне улицы тоже были какие-то деревянные строения, больше похожие на склады или бараки, одна их сторона неизменно тонула в колючем кустарнике. Ягоды шиповника краснели среди ярко-коричневой листвы, а где-то нет-нет, да и проглядывала гроздь красной смородины. Дальше - метрах в восьмистах, насколько позволял оценить глаз, - чернели городские строения.
- Вы ведь только приехали, да?
- Точно! Меня зовут Юрой, а это моя жена, Алёна.
- Есть короткая дорога в центр. По основной трассе надо было проехать между двумя зелёными столбами, а вы свернули на грунтовку. Ну и кругаля же вы дали, дядь Юра!
Юрий помнил эти столбы; дорога меж ними выглядела старой и заброшенной.
- Что поделать, - он улыбнулся, чувствуя, как дёсны, которые он расцарапал сосательными конфетами "для водителей", начинают кровоточить. - Так отсюда можно проехать в город? Нам нужна гостиница... или, может, домик у озера? Так будет даже лучше.
Мальчишка оглянулся. Откуда-то с мяуканьем прибежали две кошки, и он, опустившись на корточки, потрепал их по головам. Алёнку что-то заинтересовало, она любопытно выставила лицо из окна машины, но по-прежнему не произносила ни слова. Выглядела она неважно, но всё же лучше, чем несколько часов назад.
- Нет, дом - без вариантов, - сказал мальчик. - Здесь кто живёт? Рыбаки да старухи, которые сети чинят. Смотрите, как меня вчера комары покусали!
Засучив рукава, он показал локти, и даже на расстоянии Юрий смог заценить красную сыпь на коже.
- У меня отец рыбак, - с удовольствием сказал мальчик. - А вы, городские, так не сможете. Езжайте вот по этой дороге, а на первом повороте свернёте направо. Въедете в город. Там вам любой подскажет, гостиница у нас всего одна, - он улыбнулся. - Я бы проводил, да по мне видно, что я не городской. Поколотят ещё. Только у местных мальчишек не спрашивайте. Они все злющие, как бешеные лисы.
Он отпихнул от себя морду наглой рыжей кошки, закинул на плечо колёса (они уже успели запылиться) и, махнув рукой, зашагал дальше. Потом вдруг остановился - Юрий как раз садился в машину. Повернулся и рысцой подбежал к ним. Стукнул кулаком по багажнику, привлекая к себе внимание, и громким, свистящим шёпотом сказал: