Страница 20 из 46
– Вступить в контакт – это дело. – Лыжников подмигнул совершенно растерявшемуся Штурману.
– Будьте аккуратнее. Самое важное – это информация, – продолжал наставления Зенит. – Кому захочется удовлетворить физиологические потребности – валяйте, но учтите, что бордель этот – межпланетный. И там можно встретить кого угодно, а близкий контакт может иметь самые непредсказуемые последствия.
По экипажу прокатилось оживление – к предупреждениям капрала подключилась богатая фантазия пациентов.
– Про такое даже слушать ужасно, – упавшим голосом посетовал Р-Нат.
Бортинженер же, наоборот, обрадовался.
– Зашибись! – Он приподнял и потряс свою чёрную коробку. – Может, и Виталику там подыщу подходящую сучку.
– Щучку-щучку, – вторил ему эхом Командор из своего угла.
Штурман повертел дискетку в руках и вопросительно поглядел на Зенита:
– И каковы же координаты этого вашего межпланетного публичного дома?
– Их знает Повар, он там бывал. Легендарный бордель на орбите планеты Суулуу в созвездии Клацающего Гребешка.
Взгляды экипажа застыли на Лыжникове в ожидании координат заветного заведения.
– Кто? Я? – растерянно переспросил он и тут же спохватился: – А, было дело, заглядывал туда как-то раз, одним глазком.
– Клацнул гребешком, – ухмыльнулся Юрич.
Андрей тоже хохотнул, разглаживая усы.
– Сообщи координаты Штурману, – капралу приходилось всех подгонять.
– Да какие там координаты, – устало отозвался Повар. – Отсюда налево, шагов двадцать по коридору, потом направо до конца – там дверь в бабское отделение. В смысле в бордель с инопланетянками.
– Шаги – это парсеки, полупарсеки, четвертьпарсеки? Что значит – налево или направо? В космосе корабль можно повернуть вокруг своей оси как угодно. Назовите точные координаты, без вашего примитивного сленга!
Потеряв всяческое терпение, Зенит перешёл на «вы». Не выдержал понуканий и Лыжников.
– Мне что – до вечера такое терпеть? – раздражённо воскликнул он. – Да я лучше подрочу.
Андрей бухнулся на койку и уставился в потолок. Но тут же сменил тон:
– 525 градусов космической долготы, 305 градусов космической широты. Сойдёт?
– Так-то лучше, – капрал улыбнулся. – И нечётные числа – добрый знак. Что берём за точку относительности – Солнечную систему или другую?
– Солнечную, – безэмоционально отчеканил Повар, собрав в кулак всю свою выдержку.
– Штурман, внеси координаты в навигационный блок, – переключился Зенит на новую жертву.
Павел замялся, вертя дискету в руках. Повар подскочил, выхватил треклятый кусок пластика у него из рук, отвернулся от всех, поколдовал над дискеткой, развернулся и картинно отдал честь свободной рукой:
– Координаты внесены, товарищ капрал!
– Ты у нас точно судовой кок? – хитро улыбнулся Зенит. – Теперь надо загрузить новый маршрут в бортовой компьютер.
– Вставить эту штуковину в Веню? – Андрей хохотнул. – Думаю, он будет сопротивляться.
– Ещё бы, – согласился капрал. – Он пока, увы, сам вставляет нам палки в колёса.
– И колёса в палки! – Шлемофонцев раскатисто захохотал от собственной шутки.
– И копалки! – отозвалось из угла Командора.
Повар подошёл к Штурману, сунул ему дискетку в карман пижамы, легонько постучал сверху и придал лицу трагичное выражение:
– А здесь тебе, братец, придётся самому. Призови на помощь всю удачу, которая тебе положена судьбой.
– А почему Веню нельзя просто выключить? – В голосе Павла наметились нотки отчаяния. – Он же обычный компьютер!
– Не обычный, а суперкомпьютер, – напомнил Зенит. – Контролирующий дроидов и следящий за каждым уголком корабля.
– Нам будет тебя не хватать, Паштет. – Лыжников взял перепуганного Штурмана за руку и крепко пожал её.
Командор снял шапочку, тревожно хлопая глазами, но тут же поспешно водрузил её на место. Павел достал дискетку из кармана и взял её двумя вытянутыми руками, словно та могла взорваться. Ноги его отказывались шагать на выход.
– Этот трассер и сам потеряется, и маршрут просохатит, и в дыню от дроидов выхватит. – Юрич бережно уложил своего картонного крокодила на подушку, подскочил к Штурману с грацией ягуара и выхватил у того навигационную дискету из оцепеневших пальцев. – Беру эту задачу на себя.
– У Вени есть терминал с экраном, под ним – щель для этой штуковины, – пояснил капрал.
– Разберусь, разведка как-никак. – Бортинженер выпрыгнул в холл, словно хищник джунглей, заслышавший в зарослях хруст ветки под копытом зазевавшейся жертвы.
Не прошло и пяти минут, как «джунгли» разорвал звон пожарной сигнализации. По холлу и коридорам забегали санитары. Помимо яростного звона в третью палату доносились крики и вопли «Пожар!». Р-Нат зажал руками уши и опустил голову на колени.
– Не всё только вам древесину жечь, животные, – злорадствовал Биолог. – Сами сейчас на своей шкуре поймёте – каково это!
– Ты первым пойдёшь на растопку, бревно двухметровое! – тоже чему-то радовался врач Шлемофонцев.
Командор Дипер нырнул на пол и закатился под кровать.
– Незаземлённый громоотвод – причина возгорания! – выкрикнул он оттуда.
– Какие будут указания, капрал? – Лыжников выглянул в холл и обернулся. – Эвакуируемся со звездолёта или героически покидаем его последними?
Зенит не ответил, он стоял, скрестив руки на груди, и глядел на выход из отсека, ничем не выдавая беспокойства.
Едва не сбив с ног торчащего в проёме Повара, вбежал Бортинженер. Лицо его светилось от счастья. Почти тут же стихла сигнализация.
– Твоя работа? – капрал довольно глядел на Юрича, уже успевшего сграбастать своего картонного питомца.
– Угу. Пока Веня с санитарами носился, как угорелый, я ему в кабинете навигацию засадил. Она плохо входила – так я её легонько прихлопнул. Со скрипом и хрустом вошла заподлицо.
Лицо Штурмана исказила гримаса боли из сочувствия к дорогостоящей хрупкой технике.
– Теперь остаётся лишь ждать, когда автопилот корабля добросит нас до Суулуунского орбитального борделя, – после этих слов Зенита по отсеку прокатился вздох облегчения.
Повар в изнеможении опустился на кровать.
– Значит, пока отдыхаем? – с надеждой в голосе спросил он.
– Ни в коем случае. Дел у нас невпроворот.
Лыжников поморщился, закусив губу, но тут же взял себя в руки и вытянулся по струнке:
– Экипаж «Нулевого полупарсека» в вашем полном распоряжении! – отчеканил он.
– Прежде всего нам следует упорядочить субординацию и идентификацию, – заявил капрал.
– Это – раз плюнуть. – Повар в своём стремлении угодить немного переигрывал, но Зенит не обращал внимания.
– А не то у нас полный разброд после анабиоза: полупарсеки, Русланчики какие-то, Андрюхи, санитары и прочая белиберда. Дисциплина на корабле – залог успеха всей миссии.
– И чистота в казарме, – добавил Бортинженер, выгуливающий Виталика в проходе.
Он отвесил пинка валяющемуся на полу Диперу. Тот от неожиданности хрюкнул и перебрался на кровать.
– Чтобы все привыкли к своим настоящим именам и должностям – к униформе прикрепим опознавательные таблички. С настоящими, подчёркиваю, именами.
Капрал взял с тумбочки Бортинженера листы бумаги, нарвал их на квадраты и каждый перегнул пополам. Один из них он вставил себе в нагрудный карман пижамы.
– Вот тут будут написаны имена и должности, пока вы перестанете путаться. – Зенит постучал пальцем по ещё пока пустой бумажке.
– О, я сейчас себе напишу! – Штурман схватил бумажку с фломастером и выскочил из палаты прежде, чем капрал успел его остановить.
– Бортинженер, писать будешь ты, – распорядился Зенит. – Печатными буквами.
Тот взял в руки одну из бумажек и фломастер.
– Пиши – «Эндрю Лыжников», – продиктовал капрал. – В скобках – «повар Нулевого парсека».
– Эндрю? – удивлённо переспросил Повар. – Это про меня?
– Так точно, – заверил его Зенит.
Бортинженер безуспешно попытался отобразить услышанное на листке и с суровым видом повернулся к Врачу: