Страница 7 из 20
– Может кто пулемет утопит, чтобы самому не потонуть.
Вот вылазят, мокрые курицы. Настроение, даже отсюда видно, на нуле. Если не сказать больше. Злые и раздраженные.
– Это хорошо! Злость в бою, только помеха. Авось еще каких глупостей наделают.
А вот те хрен. Немецкий орднунг возобладал. Самые здравомыслящие вояки, видимо унтер-офицеры, собирают возле себя людей и, придав им ускорение, отправляют вперед.
– Эх, проредить бы! Но нельзя. До рубежа открытия огня пограничниками, им рысить метров 100-150, это, навскидку секунд 20-30. За это время надо успокоить наиболее опасных, оставшихся на том берегу. Тем более, что имею на это законное право. Противник форсировал реку, правда не столь удачно как сам на то рассчитывал, и тем самым нарушил границу Союза Советских Социалистических Республик. Это значит что? Значит война началась, и пришло время принять ответные меры. Благо что и туман, теперь, выступает в качестве моего союзника, и не даст разглядеть атакующим, что творится на том берегу.
А на противоположной стороне остались те, кто изначально и предполагался. Вот стоит один, смотрит в бинокль. Значит это и есть офицер, командир взвода. Рядом, на корточках, другой возится с ящиком. Наверняка радист. Левее, расположился минометный расчет.
– Раз, два, три. Командир, наводчик, заряжающий. Больше, для этой 50-мм пукалки, по недоразумению именуемой, ротным минометом, по штату, не положено. Но, правда, для пограничников, и этого, по за глаза хватит. Учтем!
Еще один бегает по берегу. Суетится. Термос в руках.
– Видимо вестовой, или вестовой это у нас? Значит денщик. Но тоже, за посыльного может сойти. Ну все, время вышло. Понеслась душа в рай!
Хлоп! У офицера подогнулись коленки. Хлоп! Радист уткнулся башкой в ящик с рацией. Хлоп! Наводчик миномета, последний раз обнял трубу, как родную маму. Хлоп! Обернувшийся на звук падения, командир орудия, выронил бинокль. Хлоп! Заряжающий упал в ноги наводчика, будто, напоследок, желая облобызать его сапоги.
– Стой! А ты куда? Термос оставь, скотина! Не на пикник пришел. Здесь война, здесь убивают.
Хлоп!
– Вот сука! Юркий!
Хлоп!
Споткнулся, встал на карачки, но улепетывает целенаправленно. А кусты все ближе. Автоматический огонь.
Та-тах!
– Пиздец, котенку! Больше срать не будет!
В это время, передовое подразделение атакующих пересекло незримую линию, которую сержант Нечитайло определил, как конечную точку их маршрута. Поскольку пулеметный огонь, на 150 метровой дистанции, это практически в упор. И первое отделение, то самое, которое благодаря моим старанием ушло в отрыв от основной массы, как корова языком слизала. Тут же, в разнобой, захлопали винтовки и ударили немецкие пулеметы.
– Всего два? Значит какой-то, фашистский рассвистяй, все ж таки утерял, вверенное ему, подотчетное, имущество. А второго пулеметчика, скорее всего, уконтропупил сержант. Но все равно, двое на одного, это не по джентельменски. Поэтому уравняем шансы.
Хлоп!
Ближайший, ко мне, пулеметчик ткнулся носом в прибрежный песок.
Хлоп!
Рядом раскинул руки второй номер.
– Пижоны! Белоручки! Два мордоворота на одну железяку, веса в которой всего десять с половиной кило. Попробовали бы они "Максимушку" вдвоем поворочать, с его то сорока кг. Сразу бы пупок надорвали. А впрочем, вам это, уже не грозит.
Нечитайло продолжал вести неторопливую стрельбу, которая то и дело прерывалась, но затем продолжалась опять.
– И не мудрено, ведь одной из причин, отсутствия нормального пулемета до войны, являлось использование матерчатой ленты, которая то и дело заедала. И основная задача второго номера заключалась в равномерности ее подачи. Иначе перекос и, соответственно, задержки при стрельбе. Тот же Дегтярев, смог переделать свой ДП, только после того, как металлическая лента появилась в Красной Армии в достаточном количестве.
Но даже в таких условиях сержант умудрялся поддерживать темп стрельбы, близкий к номинальному в 600 выстрелов в минуту. И вражеский пулеметчик, просто за ним не успевал, теряя время на перезарядку и замену ствола. Поэтому преимущество советского пулеметного расчета стала проявляться все явственнее. И солдаты Вермахта решили ретироваться, от греха подальше, в более безопасное местечко. Каковым и оказалась та самая ложбина, на которую мне указал пограничник. А так как, с Николаем Сидоровичем, была на этот счет предварительная договоренность, то сделать это, у них получилось без проблем. Поскольку безопасный коридор им был изначально обеспечен.
Злые, не отошедшие после незапланированного купания, мокрые и ошеломленные неожиданным отпором, они решили взять временную передышку. Для того, чтобы перегруппироваться, осмотреться и перевести дух.
– Ага, счаз!
Взрыв гранаты ясно показал, что самые расторопные уже достигли самого дальнего конца ложбины и только, заранее установленная растяжка немного притормозила их бег. И позволила подтянутся отставшим.
– Теперь мой выход!
Хренак! Сдвоенный взрыв, сразу двух МОНок, установленных по краям выемки, таким образом, чтобы взрывные волны двигались навстречу друг другу, поставил жирный крест на фрицевском подразделении. До начала боя, гордо именовавшегося пехотным взводом.
– А нет, вру! Кто-то еще шевелится. Ну, это поправимо.
Зарядив в РГС, термобарическую гранату, прикинул траекторию и нажал на спуск.
Пф-ф!
Подарочек отправился по назначению, к непрошенным гостям.
– Извините что мало. Мы гостей не звали. Зато от чистого сердца.
Миновали те доли секунд, необходимые для распыления горючего вещества, и:
Хренак!
Эффект конечно поменьше, нежели после применения РПО, калибр все ж таки невелик. Но фрицам, судя по мгновенно наступившей тишине, и этого хватило с лихвой.
Еще раз окинув внимательным взором поле недавнего боя и, не найдя ничего подозрительного, привел оружие в походное положение, закинув гранатомет за спину, а ствол автомата положив на сгиб левой руки, и направился к пограничникам. Которых, после совместного боя, можно было смело именовать однополчанами.
Заранее подав условленный сигнал, подошел вплотную и, не спускаясь в окоп, начал раздавать распоряжения.
– Так, бойцы, быстренько пробежались и проконтролировали обстановку. С убитых собрать документы, солдатские жетоны, спороть знаки отличия, если таковые имеются. Все принести сюда. Винтовки побросать в речку. Пулеметы, автоматы и пистолеты тоже сюда. Собрать боеприпасы. Переправитесь на ту сторону, там шесть человек упокоились, вместе с ихним командиром, все что найдете ценного: карту, документы, оружие – все сюда. Рацию – обязательно, бинокли соберите. Миномет прихватите – пригодится. А мы, с сержантом, присмотрим, чтобы вам никто не мешал. Ясно?
– Есть!
– Так чего стоим! В темпе, в темпе.
В течении получаса, пока красноармейцы выполняли мои требования, мы с сержантом устроили знатный перекур. Нервы нужно было успокоить. Все ж таки это мой первый реальный бой, и пальцы рук немного подрагивали, когда я прикуривал комсоставовскую папиросу, неведомыми путями оказавшиеся у Нечитайло.
– И не мудрено, с такой то фамилией. Национальность, она, как говорится, обязывает. Не даром, когда хохол родился – еврей заплакал!
Пока мы перекуривали и перебрасывались ничего не значащими фразами, Муркин с узбеком, натащили кучу снаряги и оружия. Которые я, после того как почувствовал, что все, напряжение отпустило, стал сортировать. Пулеметов оказалось три, видимо, как я и предполагал, один утопили, все MG-34. Десять пистолетов, из которых два оказались P-08, еще их называют "Люгер", по имени изобретателя, или "Парабеллум" от телеграфного адреса фирмы производителя "ДМВ". Остальные были простые P-38, обычные пехотные варианты Вальтеров. Еще принесли четыре автомата, или, если называть правильно пистолета-пулемета, два из которых были MP-35, те самые, которые с прикладом, и два, стандартные MP-38.