Анна Лоуренс

Стоит полдень. В кабинете очень светло.

Пока я осматриваюсь, мистер Коллинс просматривает папку с личным делом.

— Здесь сказано, что вы упали в душевой, — резко поднимает от бумаг глаза и показывает на мой рассеченный лоб. — Как вы себя чувствуете?

Припомнив болезненный удар о стену, поджимаю губы и говорю:

— Хорошо.

— В больнице вам комфортно?

— Сносно.

— Вас что-то беспокоит? — спрашивает Клайд Коллинс. У доктора доверительный взгляд.

— Меня поливали из шланга и проводили осмотр в спартанских условиях, — сухо замечаю я. — Комфорта мало.

— Вы оказали сопротивление персоналу, такие условия — вынужденная мера.

— Унизительная.

— Но это позади, а сейчас с вами хорошо обращаются?

— Да, — не сразу отвечаю я, благоразумно решив, что некоторые подробности лучше опустить.

— Давайте приступим, миссис Стоун. Расскажите немного о себе, — облокотившись о спинку кресла, предлагает он.

Не сразу, я заговорила:

— Анна Стоун. 28 февраля 1933 года рождения. Окончила старшую школу Илсити. Поступила в колледж искусств. Имела неосторожность выйти замуж за обиженного неудачника, и теперь я здесь.

Доктор Коллинс задумался. Подтягивается к столу и, сложив руки перед собой, предлагает:

— Поступим вот как, я буду задавать вопросы о некоторых эпизодах вашей жизни, а вы ответите на них. Договорились?

— А вам откуда известно о них? — осторожно спрашиваю я.

— Я имел удовольствие беседовать с вашей матушкой.

— Мама знает о том, что я здесь, но не пожелала меня увидеть? — поразилась я.

— В интересах больного посещения запрещены.

— Или в интересах больницы, — необдуманно замечаю я.

— Что вас беспокоит, миссис Стоун? — опять прямо спрашивает доктор Коллинс. Голос стал тверже.

В груди все клокочет! Я изолирована от внешнего мира. Приходил ли Джон за мной или пытался хотя бы увидеть, остается только гадать.

Смотрю на мистера Коллинса, а он смотрит на меня.

— Вы хотели задать мне вопросы, доктор, — напоминаю я. Голос звучит резко.

Взгляд доктора остался таким же доверительным, и он спокойно спрашивает:

— Что вы сейчас чувствуете?

— Раздражение.

— С чем оно связано?

— Я среди тех, кому нет до меня дела. Я была бы очень рада увидеть собственную мать, перекинуться с ней хотя бы одним словом… Но нельзя.

— Все не так плохо, — подбадривает он. — В рождество посещения разрешены.

— Ну, это все меняет.

— Воздержитесь от язвительного тона, — голос мужчины по-прежнему спокойный, но в интонации слышу предупреждение. На этом ничего не закончилось, от меня терпеливо ждут ответ.

— Хорошо, — смиренно говорю я.

— Хорошо, — голос доктора стал прежним, мягким. — Обратимся к вашему прошлому, миссис Стоун, и начнем мы с детства. Матушка подарила вам игрушку, когда вам исполнилось восемь. Что это была за игрушка?

Что это за вопрос такой? Об этом запросто не вспомнит и сама Анна.

Сердце бьется так, будто еще немного, и оно выскочит из груди.

— Кукла, — выдаю я стандартный ответ.

Доктор Коллинс оценивает меня внимательным взглядом, затем обращается к бумаге и делает запись, невесело сообщив, что это был пони.

— В восемь лет у меня была масса игрушек. Неудивительно, что я не всех их помню.

— Допускаю, — отозвался он. — Но эту игрушку для вас связала ваша матушка собственными руками. Это единственная вещь вашего детства, которую вы сохранили до сегодняшнего дня.

Мне будто дали под дых, и холодная дрожь пронеслась по телу. Плохо удается скрыть свое настроение, и проницательный взгляд доктора замечает все. Его взгляд сочувствует, будто сам он не рад моим промахам.

— По случаю окончания старшей школы куда отвез вас ваш отец?

Вариантов слишком много, начиная от ресторана быстрого питания и до каких-нибудь гор.

— В ресторан, — мой голос звучит неубедительно.

— Вы остались дома, — сразу сказал мистер Коллинс. — На каком курсе колледжа экзамен пришлось сдавать дважды?

Обычно, первые экзамены заваливают на втором курсе. Вот и мой ответ был:

— Второй.

— Хорошо, — удовлетворенно кивает и сразу бросает уточняющий вопрос. — Какой предмет?

— Искусство.

— Нет, — делает запись. — Этикет домохозяйки.

Проклятие! Я вдруг вспомнила две фотографии в альбоме Анны. Она и ее подруга… Этикет домохозяйки.

— Всего не упомнишь, — философски замечаю я.

— Согласен. Но день бракосочетания, что состоялся совсем недавно, вы помнить должны.

Поджав губы сильнее обычного, с тревогой смотрю на мистера Коллинса.

— В этот день ваш супруг вручил вам подарок. Что это было?

Даже гадать не хочу. Доктор поддается вперед, и в его глазах могу видеть свое мрачное отражение.

— Ваш супруг подарил вам ключи от нового дома. Дом, в котором вы стали хозяйкой.

Обреченно заваливаюсь на спинку стула.

— Воспоминания детства, школы, колледжа, вплоть до момента бракосочетания для вас закрыты, — заключил он. — Что произошло с Анной, что спровоцировало ваше появление? — этот вопрос не для меня, он скорее риторический.

— Вы совершаете ошибку, доктор Коллинс.

— Судя по тому, что я услышал от миссис Лоуренс, — мужчина разворошил листы из личного дела и один из них взял в руки, — и характеристике мистера Стоуна… Анна представляется натурой тонкой и восприимчивой, — обращает на меня взгляд синих глаз, и по моей коже пробежал холодок. — А вы не такая.

В этот самый момент мне стало очень страшно. Если Джон не заберет меня отсюда, я их клиент надолго.

— Предлагаю закончить, — прошу я, но доктор ставит ультиматум:

— Назовите свое имя, и на сегодня все.

— Анна Стоун.

— Нет, Анна Стоун где-то здесь, — доктор показывает на висок. — Кто вы?

— Меня зовут Анна Стоун, — упрямо повторила я, и в воздухе повисло гнетущее напряжение. Некоторое время смотрим друг на друга, и доктор Коллинс сказал:

— Хорошо. Закончим на этом, — собирает бумаги в папку, поднимается с места. Выходит и обращается к тому, кто стоит за дверью: — Мы закончили.

На пороге оказался санитар с лицом, похожим на кирпич. Куда делся тот, другой, что привел меня?

Мое бедное сознание во всех подробностях поднимает воспоминания нечеловеческой пытки надо мной. Пульс ускорился, напряжение возросло, и я непроизвольно отшатнулась.

— Я сам отведу миссис Стоун в палату, — сказал доктор и санитар, молчаливо кивнув, неспешно вышел вон.

— Идемте, — мистер Коллинс жестом указал на дверь.

Ноги плохо слушаются, но я в состоянии их контролировать.

— Спасибо, — искренне благодарю я.

Заходим в лифт. Двери закрылись, и доктор решительно спрашивает:

— Как с вами обращается персонал?

— Хорошо.

— По десятибалльной шкале?

— Единица.

После обеда часть пациентов вывели на улицу. Лениво шаркая ногами, иду по тропинке из красного кирпича до тех пор, пока мое внимание не привлекли голоса, доносящиеся откуда-то сверху. Двое мужчин в белых халатах, среди которых узнаю главного врача, пьют чай на свежем воздухе на балконе.