Надейся

В горле Ветки снова поднялись рвотные позывы, когда она вспомнила…

— Просто убейте его, — прорычала Ветка.

Азог, окровавленный, но не сломленный ни на миг, со странным, окаменевшим лицом смотрел на Ветку.

В глазах Трандуила мелькнуло что-то, непонятное Ветке; он кивнул, и Мэглин с удвоенной силой ринулся в бой.

А Трандуил пришпорил свою золотистую лошадь, и поскакал прочь. Ветка выпростала руки из-под плаща, и отчаянно вцепилась в его величество, обхватив руками торс. Носом вжалась в доспехи на груди; в бедро больно ударяла высокая лука седла, но Лесной король, прижимая Ветку к себе левой рукой, и управляя лошадью правой, не давал ей свалиться. Ветке лишь иногда была видна часть шеи и четко очерченный твердый подбородок. Но она не стремилась смотреть, ей хватало ощущения тела, запаха, звуков копыт, бьющих в плотный лесной настил, и осознания того, где она и с кем.

Добрались — но не до лесного замка, а до лагеря отряда, выехавшего на вылазку. Костры, палатки, четверо стражников.

Трандуил остановил коня. Ветка оторвала замурзанное до последней степени лицо, на котором отпечатался рисунок нагрудника. Трандуил смотрел. И Ветка неотрывно смотрела на него. На лице живыми дрожащими драгоценностями были лишь ее глаза — остальное чудовищная маска, об ингредиентах которой лучше было не догадываться.

И эти глаза были сейчас удивительными. Радостными, молящими, светлыми.

У Лесного короля дрогнули брови, чуть приоткрылись губы…

— Трандуил! Герц цел?

Выражение лица эльфа перетекло во что-то иное. Владыка сощурился, и, недобро улыбнувшись, ответил:

— С твоей лошадью все хорошо, — и передал Ветку одному из стражников, прямо в плаще.

— Тут есть ручей, можешь привести себя в порядок. Если нужна помощь, тебе ее окажут, попроси. Я возвращаюсь туда.

Развернул лошадь и ускакал, разметая копытами коня лесной опад.

Ветка смотрела ему вслед. Затем девушка, едва переставляя ноги, забралась в одну из палаток и скорчилась там на полу.

Молча, и не в состоянии что-либо для себя сделать.

========== Глава 14. Озеро лилий ==========

— Она привела себя в порядок? Оделась?

— Нет, Владыка. Она так и лежит в вашем плаще в палатке. Но она жива.

— Мэглин?

— Я здесь.

— Кажется, она тебе по нраву? Вот и помоги ей.

— Владыка?..

— Я невнятно выразился? Разберись, что с ней. Даэмар всегда таскает с собой какие-то снадобья, возможно, они потребуются.

— Трандуил…

— Я должен повторять?.. Или пусть умирает? Кстати, что с ней сейчас?

— Я… осмотрел ее, Владыка… С вашего разрешения, я возьму лошадь и срочно отвезу ее во дворец.

— Ничего нельзя никому поручить! Дорога — это несколько часов верхом! Покажи, что там.

— Слушаюсь, мой король.

***

Трандуил только пару секунд смотрел на Ветку…

Мэглин развернул девушку на спину — показать почерневшие разрезы, сделанные Азогом. Ветка лежала нагая, раскинув руки. Она бы рада была по устоявшейся средиземской привычке уснуть или упасть в обморок, но не могла. Ей, судя по всему, было то ли непонятно, то ли все равно, смотрят на нее или нет, и кто именно. Трандуил опустил взгляд к ее бедрам — плечи, руки, живот, пах и ноги были густо залиты кровью. Веткиной и орочьей.

— Да, ехать нельзя.

— Вы… оставили ее так, Владыка…

— Я сказал дозорным помочь, если она спросит помощи. Она очень живо… интересовалась… своей лошадью. Я предполагал, что дела все же обстоят лучше.

Мэглин чуть поджал губы.

— Орки разбиты. Лес вокруг спокоен. У нас потери — пара ран, все живы. Даэмар и Олорель были в дозоре, Олорель говорит — все в порядке. Совсем близко есть дубрава и священное лилейное озеро, в него впадает ручей. Ей надо помочь, быстрее.

Трандуил сделал полшага к девушке… и отшатнулся.

— Займись.

— Вы лучший целитель, Владыка.

— Я сказал, займись! Она очень… живучая. Хватит и твоих сил, тем более, твой отец лечил в свое время еще раны Орофера. Плащ сожги, он весь в орочьей… мерзости.

Трандуил развернулся и ушел в свой шатер.

Мэглин еще секунду смотрел ему вслед. Затем скорчил на миг непередаваемую рожу. И присел на корточки, поднимая Ветку на руки. Подул ей на лицо.

— Ольва! Ольва… возвратись ко мне… пойдем… я позову назад твою душу.

Отбросил ногой плащ в костер и унес девушку к воде.

Трандуил в шатре раздраженно плеснул вина — бокал опрокинулся… Сел в кресло и по неосторожности сломал резной подлокотник. Начал снимать доспех… порвал ремень.

Тогда Лесной король сделал несколько глотков прямо из горла бутыли.

На столе у него, на блюде лежала голова бледного орка. Надо срочно отправить ее Торину, пока не протухла.

***

К такой работе никак нельзя привлекать много внимания.

Нагота девушки священна.

Хотя совершенство этого тела временно было уничтожено надругательствами, Мэглин понимал, что ему предстоит врачевать не только тело.

Орочья кровь ядовита, а она долго впитывалась в раны. Следовало как можно скорее их очистить и позвать назад душу Ольвы.

Мэглин разделся, оставшись в тонких шелковых брюках, сложил на берегу доспехи и оружие. Даэмар играл на тонкой свирели — не приближаясь, не поворачиваясь к воде, но чутко наблюдая покой леса и оберегая уединение Ветки и Мэглина.

Мэглин на руках занес Ветку в воду. И негромко запел.

Орочья кровь странным образом свернулась и утонула, как будто это был черный свинцовый порошок.

Веткина кровь поплыла алыми завитками.

Каждая нанесенная Азогом рана, каждый порез закровил, как будто был сделан только что.

Мэглин пел, все дальше и дальше отходя от берега, в заросли белых лилий, в гущу широких зеленых листьев.

Ветка вскоре зашевелилась. Мэглин остановился, перевернул девушку в воде вертикально, продолжая напевать.

Ветка спиной ощущала теплую кожу на груди эльфа, на талии — его сильные руки. Но ничего не думала, не чувствовала.

Мэглин перестал петь, и негромко сказал:

— Ольва, вымой лицо! Вымой. Или я окуну тебя под воду целиком. Белые водяные лилии — цветы благородства, хоть и растут в грязи и в иле. Их сила и мощь священного озера помогут тебе прийти в себя.

— Окунай…

— Набери воздуха.

Ветка послушно вдохнула и задержала дыхание. Мэглин, все так же удерживая ее спиной к себе, присел.

Под воду не пробивалась свирель Даэмара, точнее, слышалась едва, искаженная и очень слабая. Ветка с изумлением смотрела сквозь воду вокруг: между стеблями лилий, похожих на шнуры, поднимающиеся ото дна, мелькали огоньки — словно тут, в лесном озере, летали светлячки. Присмотревшись, Ветка увидела в иле тускло сияющий меч, очертания тела воина, лежащего на дне… светлячки то приближались к нему, то, наполнившись светом, врассыпную разбегались вновь. Подплыли к ней, кружились рядом, касаясь порезов.

Волосы Мэглина дымились в воде, как длинные водоросли.

Эльф вынырнул, и Ветка, обомлев от увиденного, вдруг закашлялась, задышала, зашевелилась; в ее тело вернулась хоть какая-то сила, и сразу же…

— Бо-ольно! Порезы болят… уууу… ииии…

Мэглин повернул Ветку лицом к себе.

— Ожила? — и заулыбался. Свирель тихо рыдала.

— Ууууу!

Мэглин нежно прижал нагую девушку.

— Скоро боль пройдёт, скоро; мне надо спеть еще раз… — и потихоньку запел, не выходя из воды. Он оставался на глубине — на поверхности были только его и Веткина головы.

На девушку же задним числом снова навалилась паника; боль; отвращение; тошнота. Еще раз боль, ужас, отвращение, паника. И снова…

Она руками обхватила эльфа за шею, а ногами за бедра, прижалась, и, к ее удивлению, от тепла его тела постепенно проходила боль в порезах, оставленных огромным ножом Азога, боль внутри, где ее терзали пальцы орка, и главное — и это уже совсем было непонятно — боль в душе. Весь ужас пережитого сменялся осознанием, что она справилась. Каким образом, где взяв силы — не стоило даже думать; Азог Осквернитель умер, она была жива.