Страница 53 из 63
На самом деле это не просто камень, а верхняя часть или наоборот остатки древнего горного образования или выхода какого-то скального массива. В геологии я не силен, так, что точной формулировки не назову, да это и не важно. Верхушка выступает из земли на пару-тройку метров площадью около двадцати квадратов, а насколько уходит вниз его основание не известно. Местные издревле пытались как-то использовать его в хозяйственной деятельности, о чем свидетельствуют многочисленные следы применения различного инструмента, только ни чего у них не вышло. Ни на щебень он не годится, ни блоки из него не получаются. А при попытке подкопаться под него вскрылась водяная жила, давшая начало небольшому ручью. Вот только и здесь пользы не получилось – вода оказалась не пригодной для питья из-за неприятного запаха и цвета. Так бы и стоял камень без пользы, да только в начале тридцатых годов проходили в этих местах учения спецотрядов партизан, тогда это называлось «слетом грибников или рыболовов». Учения были совместные с инженерными войсками, которые учили потенциальных партизан строительству землянок и другой инфраструктуры для длительного проживания в лесах. Кого-то из командиров и осенило сделать в камне тайник «на всякий случай». Потом концепция ведения военных действий поменялась и о захоронке, как и о партизанах забыли на долгие годы. А вот глядишь и пригодилась старая тайна, главным достоинством которой являлась возможность как открытых подходов со стороны дороги и поля, так и незаметного проникновения со стороны леса и по руслу ручья. Последним из вариантов я и планировал воспользоваться.
Осенний лес имеет свою прелесть и притягательность. Листва в большинстве уже сменила цвет на яркий, но еще крепко держалась на ветках, а запах подсыхающего разнотравья, грибов и еще чего-то не передаваемого стал более насыщенным. Птицы уже не надрывались в своем яростном желании заполучить партнера как в период весенних свадеб, а радовались солнечному теплу с серьезной основательностью. Эх, бросить бы все, да по грибы, а потом, сидя дома, тихо матеря себя за жадность заниматься их подготовкой для длительного хранения. Идиллия. Вот только расслабляться и предаваться мечтам я себе позволить не мог. Тем более, что суровая реальность сама напомнила о себе.
Сначала обратил внимание на одну сломанную ветку, затем на другую, потом на содранную кору, характерную для пулевого попадания по касательной. Ветки только начали засыхать, свидетельствуя о том, что прошли как минимум сутки с момента их повреждения, но я все равно перевел Маузер в боевое положение, примкнул магазин на 40 патронов и пристегнул приклад. Вкрутил запалы в две «лимонки» и приготовил для быстрого доступа еще и пару «светошумовых». Чем больше проходил вперед, тем чаще попадались следы ожесточенного боя. Имеющиеся знания по баллистике позволяют с уверенностью сказать, что стреляли под углом с левой стороны. Значит, мы возьмем правее.
Небольшая полянка открылась как-то сразу и вдруг. Вот только, что казалось, что впереди еще достаточно деревьев, а отодвинув очередную низко висящую ветку, вышел на чистое пространство. Наверное, это из-за того, что она была узкой, больше похожей на двадцатиметровую просеку, а я как раз оказался посередине. Скорее всего, это же произошло и с нашими разведчиками и с их противником, только они одновременно вышли на открытое пространство с ее противоположных концов. Оказывается и такое бывает в жизни, кто уж там, на небесах так закрутил сюжет неизвестно. Получается, что, отходя от тайника наши нарвались на группу, направленную на их поиски, и с ходу приняли встречный бой. В то, что обе стороны до последнего не подозревали о наличии впереди противника, можно поверить. И там и там были люди умеющие ходить по лесу почти бесшумно.
Осторожно обойдя поляну по кругу и изучив следы, с уверенностью могу сказать, что вариант с засадой можно смело исключить. Для двоих наших разведчиков, тех, что отделились от основного отряда, и группы не менее чем из восьми солдат противника столкновение в лесной глуши действительно стало неожиданностью. Кто первым среагировал и открыл огонь не так важно. На короткой дистанции сказалось преимущество ППШ с его скорострельностью. Немцы же, шедшие цепочкой, после первых выстрелов и упавших на землю впередиидущих, как раз предполагая засаду, заучено рассыпались в стороны и начали обстрел вероятного противника в своих секторах, то есть в основном в сторону леса. Правда и сориентировались они быстро, перенеся огонь в нужную сторону. Пулеметный расчет, а его наличие в поисковой группе свидетельствует, что немцы были не обычной пехотой, знатно причесал противоположный край полянки. Вот только наши, изначально не настраивались на ведение затяжного боя, сведя огневой контакт к минимуму, уже отошли, прикрываясь стволами деревьев. Судя по количеству гильз, идущий первым разведчик, от пояса или встав на колено, очередью не менее, чем на пол диска сдержал первый порыв противника, а его напарник успел бросить две гранаты, после чего они и постарались уйти в отрыв. Бежать назад было бессмысленно, так как в стороне расположения тайника, лес заканчивался, поэтому следы поспешного отхода вели на запад.
Немцы сломя голову в погоню не кинулись, а сначала оказали помощь своим раненым, о чем свидетельствовало большое количество разорванных упаковок от перевязочных материалов и их окровавленные обрывки. К тому же два значительно примятых участка травы указывали, что они имели тяжелораненых или пару трупов. Судя по подготовке и слаженности действий, а также наличию большого количества автоматического оружия, скорее всего, это была специально обученная команда егерей или других специалистов по «лесной войне». Не удивлюсь, если у них с собой была и рация, тогда доложить о состоявшемся огневом контакте и направлении отхода гораздо важнее немедленного преследования. Организовав заслоны на путях предполагаемого движения, можно, получив подкрепление, не торопясь выдавливать на них преследуемых.
Особого смысла идти по следам ушедших на запад разведчиков не было, да и опасно это – можно нарваться на растяжку. Однако глаз зацепился за оставленный на белом стволе березы смазанный отпечаток окровавленной ладони. Если немцы перевязались, то значит это кого то из наших зацепило. Причем основательно, раз не озаботился человек о сокрытии следов. Придется пройти дальше, так как по возращении необходимо написать подробный рапорт о выполнении задания, и перестрелку не упомянуть нельзя, а значит, потребуются и подробности отхода.
Время пока позволяет, так, что, не ослабляя бдительности, пошел по более многочисленным следам немецкой группы, эти за собой точно «сюрпризы» ставить не будут.
Глава 11
Ой-ей-ей. Как же вы так ребята-то попали? Хотя последнее как раз можно и просчитать. Один из разведчиков оказался довольно серьезно ранен. На адреналине и морально-волевых он продержался почти километр, а затем сказалась кровопотеря. Дальше он поддерживать высокий темп не мог, и в условиях преследования противником, становился обузой. Есть такое выражение «Русские своих не бросают», и при других обстоятельствах товарищ нес бы его на себе до последнего. Но сейчас раненый, понимая безвыходность ситуации, принял решение – ценой своей жизни прикрыть отход напарника. Позицию ему подобрали не плохую, вот только следов боя я так и не заметил. Или немцы оказались специалистами высокого класса, или наш боец от кровопотери и боли потерял сознание, но взять они его смогли без единого выстрела. А я теперь смотрел на следы допроса в полевых условиях.
На крохотной полянке, фашисты расположились с удобством, который только можно создать в лесу из подручных материалов – два куска от стволов поваленных деревьев для сидения, с костерком посередине. Нарубленный лапник аккуратно уложен сверху, для еще большего комфорта. По краям прогоревшего кострища – две рогатинки, под котелок или чайник. Все сделано аккуратно и с какой-то любовью, даже место под костер окопано, и дерн по краям подрезан. Судя по следам, народу здесь побывало немало и довольно продолжительное время. Возможно, что подтянулась еще одна группа преследования, или на пленного решил посмотреть кто-то из руководства.