Страница 6 из 9
С другой стороны, меня удивило сходство наших с Ренатой судеб, не считая её богатства, конечно. Мы рано осиротели, хотя меня воспитывала одна мама, а Рената выросла в полной семье. Но, судя по всему, у неё не было теплых отношений, ни с родителями, ни с прабабушкой. Она, как и я, привыкла сама заботиться о себе. Сильная, свободная, и, в то же время, очень несчастная.
«Несчастная!» – мысленно рассмеялась я.
Рената держалась с чужими людьми так уверенно, что никому не приходило в голову её жалеть. Девчонки на работе, отчаянно завидовавшие Оспиной, часами обсуждали её новое платье или сумочку. Они бы с удовольствием поменяли свою жизнь с родственниками в тесной квартирке на одиночество и деньги Ренаты.
Но сегодня мне приоткрылась другая Рената – бледная, с трудом подбирающая слова, и дрожащая от страха. Чего она так боится? Неужели её фобия настолько сильна? Или же она переживает из-за возможной потери состояния Оспиных? Не спорю, это ужасно, тем более для женщины, привыкшей к роскоши. Но какие-то средства у Ренаты останутся, и собственная квартира – тоже.
***
Я вдруг подумала, что страхи Оспиной связаны не только с кладбищем. Что-то важное она мне не рассказала. Но, что?
В воздухе быстрой тенью пронеслась ласточка. Проследив за ней, я перевела взгляд на розовый куст с изящными тёмно—зелеными листьями, острыми шипами и крупными бутонами. Через неделю он зацветёт. Увижу ли я это? Пригласит ли Рената меня снова?
«Нет, не пригласит», – почему-то с уверенностью решила я. Оспина терпеть не может этот дом: он напоминает ей о прошлом, о прабабушке и об Алле, которая заняла её место. Когда я вернусь с кладбища, она станет законной наследницей и сразу же избавится от особняка.
При этой мысли мне стало грустно. Ведь дом не виноват в том, что у одной из потомков семьи Оспиных не сложилась жизнь. Но он перейдёт в чужие руки. Новые хозяева сменят обстановку, переклеят обои, выбросят старую мебель и безделушки. Прабабушка Ренаты наверняка это предвидела. Может, поэтому она хотела, чтобы наследство досталось Алле?
Я тряхнула распущенными волосами, прогоняя непрошеную грусть. Какое мне дело до этого? Завтра ночью я выполню своё обещание и навсегда попрощаюсь с этим домом. И, возможно, с Ренатой Оспиной.
Наверное, я задремала, сидя в кресле. Или просто, под впечатлением от рассказа Ренаты, мне явилось видение.
Сначала я почувствовала дуновение. Но это был не лёгкий ветерок, раскачивающий занавеску на окне. Леденящий холод коснулся моего лица, заставляя вздрогнуть.
Открыв глаза, я увидела в двух шагах от себя призрачную фигуру. Это была женщина, закутанная во что-то белое. Она медленно подняла руку, убирая с лица вуаль, и взглянула мне прямо в глаза.
Я едва удержалась от вскрика, узнав прабабушку Ренаты. Она выглядела молодой и красивой, как на том потрете в гостиной.
Забившись в кресло, я в ужасе ждала, что женщина подойдёт и коснётся меня ледяной рукой. Но ничего подобного не случилось. Матрёна изучала меня, не двигаясь с места. Несколько мгновений показались мне вечностью. Наконец, я услышала тихий голос:
– Я пришла предупредить. Не слушай мою внучку. Ты не должна идти на кладбище, Майя, или случится нечто плохое.
– Почему? – прошептала я непослушными губами.
– Это касается только Ренаты и меня. Я выбрала её, слышишь? Не вставай между моей внучкой и её судьбой! Ты пожалеешь об этом!
Я снова ощутила холодное дуновение. Мои руки словно окунулись по локоть в снег. Но, вместо того, чтобы испугаться, неожиданно разозлилась.
Значит, мне пытаются угрожать? Причём даже не человек, а дух, которого больше нет в этом мире! Считает меня слабонервной дурочкой, которая с криком убежит из этого дома? Не на ту напала.
Я глубоко вздохнула и ответила:
– Мне очень жаль, Матрёна, простите, не знаю вашего отчества. Но я уже обещала помочь вашей внучке. Кстати, почему вы так жестоко с ней поступили? Зачем потребовали, чтобы она пошла в полночь на кладбище? Вы же знаете о её фобии. Хотите, чтобы она умерла от страха?
Матрена Осипова, молча, смотрела на меня. В её светлых, как у Ренаты, глазах промелькнуло удивление. Кажется, она не ожидала такого ответа.
– Глупая, – прошелестела она, – ты ничего не знаешь, и идёшь на поводу у моей внучки. Но Рената не рассказала тебе всей правды. Дело не только в её фобии. У каждого человека – своя судьба. Пытаясь её изменить, можно навлечь на себя беду. Ты не боишься призраков, это правда. Но есть вещи хуже неприкаянных духов. Спроси Ренату об…
Налетевший порыв ветра заставил её умолкнуть. Длинное платье окутало Матрену, подобно савану, и она исчезла. Я вскрикнула, протянула к ней руку… и проснулась.
Я по-прежнему сидела в кресле, откинув голову на его спинку. Из-за неудобной позы затекло всё тело. На лбу выступил пот, несмотря на то, что ночь выдалась прохладной, сердце билось так отчаянно, словно пыталось вырваться из груди.
«Сон? – не веря собственным словам, думала я. – Или, всё же, видение? Ко мне приходил призрак хозяйки дома?»
Я внимательно осмотрела комнату, но, разумеется, никого не увидела. Подошла к двери, проверила задвижку. Всё было в порядке. Никто чужой в спальне не появлялся.
«Соберись, – приказала я себе, – ты же говорила, что не веришь в духов. Даже в детстве ты смеялась над теми, кто рассказывал страшные истории. А теперь, что, из-за какого-то глупого сна, забудешь о своём обещании и сбежишь?»
Я медленно опустилась на кровать, дрожащими руками откинула покрывала. Кружевная подушка так и манила отдохнуть. Но я сомневалась, что этой ночью мне удастся сомкнуть глаза.
«Это всего лишь дурной сон, – повторяла я, – и ничего более. Я просто поддалась страхам Ренаты, та слишком много говорила о прошлом. А когда человек так сильно верит в сверхъестественное, то заражает своей верой окружающих. К тому же, этот старый дом, где жили поколения Оспиных, – идеальное место для привидений».
Несмотря на все разумные слова, я не могла успокоиться. Стоило ветке в саду зашуршать, как я вздрагивала, вглядываясь в лёгкий сумрак июньской ночи. К счастью, было достаточно светло, в противном случае я бы, наверное, включила бы все лампы или отправилась будить Ренату.
Но минуты текли, и ничего не менялось. Постепенно мое дыхание выровнялось, руки, сжимавшие край одеяла, перестали дрожать. Но я не могла перестать думать о явившейся мне Матрёне Оспиной. Если то, что я видела, не являлось плодом моего воображения, возникал вопрос: зачем она приходила?
Глава 5
Я где-то слышала, что призраки не являются просто так, тем более, незнакомым людям. Им что-то нужно от живущих на земле. Матрёне явно не понравилось то, что задумала её внучка. И она решила помешать ей.
Почему она не пришла к самой Ренате? Скорее всего, девушка не стала бы её слушать. При жизни Матрёны они не ладили. Я же – другое дело. Меня можно попытаться уговорить, или, хотя бы, запугать.
Вздохнув, я попыталась вспомнить слова призрака. Что-то о том, что она выбрала Ренату, и что нельзя вставать между человеком и его судьбой. Какие странные слова. Что изменится, если к склепу прикоснусь я, не Оспина? Разве что обожаемая хозяйкой Аллочка не станет наследницей. Но, строго говоря, она и не имела права на состояние Оспиных. Девушка – не родная им по крови.
«Почему Матрёна так не любила свою внучку?» – задумалась я. Мне Рената казалась милой и приятной девушкой, немного отстраненной, правда. Но это же не повод вычеркивать её из завещания.
Совсем запутавшись, я обняла руками подушку и прикрыла глаза. Как жаль, что призрак так внезапно исчез. Я могла бы узнать нечто полезное, и понять, как мне действовать дальше…
Разбудил меня солнечный луч, проникший сквозь открытое окно. Протерев глаза, я села в кровати. Комната, озаренное светом, потеряла свое мрачное очарование и сейчас выглядела довольно обычно. Казалось невероятным, что всего несколько часов назад, я видела здесь призрака.