Страница 57 из 77
Карие глаза княгини на миг будто потеплели, но снова приняли пренебрежительное выражение, когда она посмотрела на Стефку.
Госпожица присела в поклоне, а Жеания поднялась и неторопливо направилась в сторону госпожицы. Она обошла Стефку, разглядывая со всех сторон. Госпожица почувствовала слишком резкий аромат приторных духов Жеании и сделала усилие, чтобы не поморщиться. Приторный запах напоминал ей о своем заточении в башне и ужасных бородавках. Наконец, княгиня вынесла вердикт:
- Твоя племянница не дурна собой, Леяна. Думаю, она будет иметь успех при дворе, когда с неё сойдет налет провинциальности. Хотя, некоторые мужчины просто теряют голову от таких вот наивных госпожиц.
Жеания остановилась напротив Стефки и, глядя на ней, спросила:
- Как тебя зовут?
Стефка снова присела:
- Стефка, Светлейшая княгиня.
Жеания поморщилась:
- Стефка? Слишком провинциально... Ну да ладно, чего уж теперь. И о чем только думали твои родители, нарекая тебя таким неблагородным именем?
Стефка почувствовала, как её бросает в жар. Ей резко расхотелось жить во дворце и становится доверенным лицом Жеании. Леяна отзывалась о княгине как о человеке большой доброты, но вот именно доброты госпожица и не заметила.
Дворец жил по собственному ритму, который совсем не совпадал с распорядком, к которому привыкла Стефка. Ложилась княгиня поздно, и Стефка весь вечер скрывала зевоту и терла слипающиеся глаза. Просыпалась княгиня тоже поздно, ко второму завтраку, что впрочем, только радовало госпожицу - пока Жеания спит, можно заняться своими собственными делами, а не выполнять её поручения, которые порой были просто нелепыми.
Вот и в это утро, не сказать что ранее, Стефка проснулась первой из подопечных княгини. Соседками по комнате, в которой её поселили, были две госпожицы. Первая - Русана, была весьма мила и доброжелательна. Она тепло отнеслась к новой подопечной княгини и Стефка чувствовала, что с этой госпожицей они могут подружиться. Русана была такой же миниатюрной, как и Стефка, русые волосы заплетала в косу спиралью вокруг головы, была хохотушкой и совсем не умела врать. Вторая - Гизела, была полной противоположностью. Высокая, с черными волосами и бровями, вечно недовольным выражением лица, госпожица сразу невзлюбила Стефку. То ли подражая княгине, то ли от сильной антипатии, но при взгляде на новенькую подопечную Жеании, Гизела презрительно щурилась и фыркала. Русана, заметив реакцию соседки, объяснила Стефке:
- Не обращай внимания. Гизела во что бы то ни стало, хочет быть любимицей княгини и ревниво следит, как бы кому не перепало больше внимания, чем ей самой.
И вот уже две ночи Стефка провела во дворце. Она все больше не понимала Леяну, что тетушке могло нравиться в такой жизни? Княгиня любила сплетни, слухи и её подопечные старались раздобыть для неё самые свежие пересуды, кривотолки и пересказывали чужие дрязги. Стефка не участвовала в этих разговорах, да и княгиня и не распрашивала её не о чем, давая время освоиться и хотя бы узнать по именам придворных.
Приведя себя в порядок, госпожица решила не терять время и спуститься на кухню, чтобы забрать поднос со своим завтраком. Служанок подопечным княгини не полагалось, ибо Жеания считала, что и так слишком облагодействовала их, и госпожицы должны воспитывать в себе смирение и кротость. Спустившись на первый этаж, и уже собравшись свернуть в сторону кухни, Стефка вдруг замерла у окна. Возле кованой ограды она увидела обнимающуюся парочку. Высокий и приятной внешности молодой мужчина сжимал в крепких объятиях молоденькую госпожицу, чье лицо было скрыто от Стефки глубоким капюшоном. Но когда мужчина подхватил свою возлюбленную на руки и закружил, капюшон сполз, и Стефка узнала Ильяну - одну из подопечных княгини. Её огненого цвета локоны развевались на холодном ветру, но госпожица смеялась и льнула к своему возлюбленному. Было заметно, что эти двое любят друг друга. Но Ильяна часто оглядывалась, поднимала глаза на окна княгини, словно опасаясь чего-то. А потом эти двое долго не могли расстаться. Каждый раз, когда мужчина подходил к ограде, Ильяна снова шагала к нему и опять их соединяли объятия. Стефка даже немного позавидовала - это так прекрасно - любить и быть любимой. Когда, наконец, мужчина скрылся за оградой, а Ильяна накинув капюшон, зашла во дворец, госпожица поспешила на кухню, гадая, что за встреча это была и почему вот так - тайком и украдкой.
Среди всех подопечных княгини Ильяна выделялась и яркой внешностью и своей нелюдимостью. Она не ластилась к Жеании, не участвовала в разговорах, не шепталась с какой-нибудь госпожицей, секретничая. На вопросы княгини отвечала с почтением, но односложно, вызывая недовольство Жеании. После увиденного утром, Стефка пригляделась к этой госпожице и заметила, что Ильяна часто, словно отрешившись от происходящего вокруг, думает о чем-то своем и её глаза застилают слезы. Не удержавшись, Стефка спросила у Русаны об Ильяне. Русана вздохнула:
- Мне её так жаль. Сюда её отправил отец, чтобы разлучить с возлюбленным. И княгиня собирается устроить её брак с одним из влиятельных землевладельцев с юга, но говорят, что он уже немолод и довольно скуп.
- А почему отец Ильяны против её возлюбленного?
- Он недостаточно родовит и богат. Говорят, что он приходил сюда, хотел увидеться с Ильяной. Но об этом донесли княгине, и она пригрозила, что если он еще раз сюда сунется, то ему не уйти живым. Бедная Ильяна...