Страница 80 из 97
- Мы с тобой, как два злоумышленника-душегуба, сидим, размышляем, как быть? А изменить-то ничего не можем.
- Лопухина, ты - мазохистка. Может, тебя нужно отлупить, чтобы ты в себя пришла? Есть такие люди... Снявши голову, по волосам не плачут! Нам не дано предугадать... Нет, ты мне напомнила Аннушку из "Мастера и Маргариты", которая пролила подсолнечное масло. Она небось так и не узнала, что её признали соучастницей убийства...
- Я себе клятву дала больше ни в чью жизнь не вмешиваться!
- Блажен, кто верует! - усмехнулся Виктор. - А я, пожалуй, в одну жизнь все же вмешаюсь. Терпеть не могу, когда поднимают руку на беззащитных женщин! Он же, наверное, так все обставил, что его и уличить ни в чем нельзя?
- Никто, кроме меня, и не думает сомневаться! Бедный Зубенко, говорят.
- Раз говорят, надо так и сделать!
- Виктор, перестань! - пугается она. Сергей - страшный человек. Веришь, когда он мне позвонил, у меня сердце в пятки ушло. Еле себя преодолела!
- Ладно, хватит страх нагонять. А то, пожалуй, и я забоюсь!.. Ты что-то хотела мне сказать?
- Я хотела сказать, что мне пора уходить!
И хотя ей невыносимо было думать, как она вернется в свою квартиру и будет лежать в постели без сна, дожидаясь рассвета, оставаться у него она не собиралась.
Догадался ли Виктор о её мыслях, но усмехнулся понимающе.
- "Не возвращайтесь к былым возлюбленным. Былых возлюбленных на свете нет!" - продекламировал он и вздохнул.
В остальном, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Теперь она все чаще ночует у матери - начала заниматься с Никитой математикой. Правда, в медицинском институте, куда он мечтает поступить, этот предмет не профилирующий, но при таких знаниях есть опасность, что в аттестат зрелости проскользнет тройка.
Она обнаружила в его математическом багаже такие пробелы, что, по собственному выражению тихо "седеет": ребенок легко разбирается в мнимых числах, но путается, деля дробь на дробь! Куда же вы, мамаша, смотрели?! "А мамаша занималась устройством личных дел!" - ехидничает внутренний голос.
Все же она с Виктором видится - их прежняя близость переросла в какой-то особый духовный контакт.
- Может, давай поженимся? - говорит он ей. - Это ничего, что мы одного роста. Ты, как я вижу, к полноте не склонна, так что на моем фоне не будешь гром-бабой выглядеть!
- Склонна я, Витечка, ещё как склонна! - отмахивается она. Непременно от тихой жизни толстеть начну!
- Я тебя все равно не брошу, у тебя характер хороший!
Так они шутят. Вернее, Евгения знает, что он не шутит, но предлагает ей это без особой надежды!
Как-то Евгения бредет по городу, как обычно, вся в своих думах. Октябрь уже сеет мелкий нудный дождь. Рановато для наших краев, думает она, это в средней полосе в октябре "роща отряхает последние листы", как сказал Пушкин, а на юге ещё всюду багрянец с зеленью.
На шоссе машина отчаянно сигналит кому-то - мешает проехать что ли? Это отмечает одиночная клеточка её сознания.
- Женя! - налетает на неё какой-то мужчина. - Сигналю тебе, сигналю!
- Роберт! - узнает она мужа Серебристой Рыбки. - Ну, у тебя и глаз наметанный! Я - в плаще, под зонтом, ты - за стеклами машины, и высмотрел!
- Эту золотую головку с карими глазами я всегда узнаю, - неловко шутит он.
- Так уж из машины и заметил мои карие глаза?
- Наверное, потому, что хотел тебя встретить, вот и высматривал везде.. Я звонил тебе несколько раз, но никто не поднял трубку.
- Я теперь все больше у мамы, у родного сына вместо репетитора.
- Давай зайдем в кабачельник, посидим, - предлагает он. - Хочется поговорить с кем-нибудь, кто ... хорошо знал Юлю.
- Я так мало её знала!
- Но поняла, кажется, больше других... Зайдем, пожалуйста!
Она смотрит в его больные, измученные глаза и соглашается. Ей и самой сейчас не очень сладко, но может, как считает математика, минус на минус и даст заветный плюс?!
Посидеть так посидеть! И хотя в первый момент встречи Евгения почувствовала раздражение - ведь перед нею был тот человек, из-за которого Серебристая Рыбка... Но чувство справедливости взяло верх: а ты-то сама! Даже очень строгий суд всегда выслушивает обе стороны...
В ресторане они проходят в кабинку, которая задёргивается тяжёлой шторой. Сделав заказ, Роберт просит официанта:
- Проследите, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал!
Она ждёт, что он начнёт издалека, может, и несколько легкомысленно, чтобы скрыть смущение, но он, не в силах удержать болезненную гримасу, перекосившую рот, глухо говорит:
- Женя, мне плохо! Если бы ты знала, как мне плохо!
Он нервно вытаскивает из кармана платок и отворачивается, как бы сморкаясь.
- Ты любила когда-нибудь?
- Я и сейчас люблю.
- Тогда ты поймёшь, что значит любить. Без надежды. Женщину, которая тебя ненавидит. Ложиться с нею в постель, обнимать и чувствовать, как отвращение содрогает её тело!..
- А если бы ты её отпустил?
- Куда? К мертвецу? Она и так к нему ушла. А тогда... Ты бы на этого Лёву посмотрела: небольшого роста, худой, глаза вечно испуганные, будто он нечаянно попал в чужой, враждебный мир по пути на другую звезду!.. Когда-то они занимались вместе во дворце пионеров - кукол мастерили - и встретились случайно, в сквере, где Юля катала коляску с нашим вторым сыном.
Официант приносит шампанское, лёгкую закуску и, чтобы не длить тягостную паузу, Евгения говорит:
- А я, знаешь ли, с сыном математикой занимаюсь и жутко злюсь: знания синусоидальные - то взлёт, то посадка!
Роберт тоже посмеивается, но когда официант уходит, просит:
- Позволь досказать, мне это очень важно! Представь, у нас была нормальная, дружная семья. Возможно, Юля меня и не любила, хотя тогда я так не думал, но в любом случае мы с нею были хорошими товарищами. И её, и мои родители не отказывались заниматься нашим первенцем. А потом и со вторым. Юля училась заочно в институте, ходила на теннис, шейпинг... И вдруг, как гром среди ясного неба!..
Он наливает обоим шампанского и залпом отхлёбывает половину бокала.
- Лёвушка! Она и называла-то его только так - на Льва он не тянул, будто это имя ему в насмешку дали! Никчемный, неприспособленный к жизни человек! Она его за слабость полюбила...