На берегу

- Питер... По-твоему, это то самое?

Он взял ее за руку.

- Сейчас заболевают все. И нас не минует.

- Не минует, нет, - задумчиво отозвалась Мэри. - Видно, никуда не денешься. - Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом. - Это конец, да? Нам будет все хуже, хуже, и мы умрем?

- Думаю, порядок такой, - подтвердил Питер. И улыбнулся ей. - Я еще никогда не пробовал, но, говорят, все происходит именно так.

Мэри повернулась и пошла в гостиную; Питер, чуть помешкав, последовал за ней. Она стояла у застекленных дверей и смотрела на сад, она всегда так его любила, а сейчас он по-зимнему унылый, обнаженный ветром.

- Как мне жаль, что мы так и не купили садовую скамейку, - ни с того ни с сего сказала Мэри. - Она бы так славно выглядела вон там, у стены.

- Попытка не пытка, съезжу сегодня, вдруг достану, - заявил Питер.

Жена обернулась к нему.

- Если ты нездоров, не езди.

- Посмотрим, как я буду себя чувствовать через час-другой. Лучше чем-то заняться, чем сидеть сиднем и только и думать, ах, какой я несчастный.

Мэри улыбнулась.

- Мне вроде сейчас получше. Ты как, позавтракаешь?

- Ну, не знаю, - сказал Питер. - Не уверен, что я настолько пришел в себя. Какая у нас есть еда?

- Три пинты молока. По-твоему, можно будет достать еще?

- Пожалуй, да. Возьму машину и съезжу.

- Тогда, может быть, позавтракаем овсяными хлопьями? На пакете написано, что в них много глюкозы. Это ведь полезно, когда болеешь, правда?

Питер кивнул.

- Пожалуй, я приму душ. Наверно, он меня подбодрит.

Так он и сделал, а когда потом вышел из спальни, Мэри в кухне хлопотала над завтраком. С изумлением Питер услышал, что она поет - напевает веселую песенку, в которой спрашивается, кто до блеска начистил солнце. Питер вошел в кухню.

- Ты как будто повеселела, - заметил он.

Мэри подошла к нему.

- Это такое облегчение, - сказала она, и теперь он увидел - напевая песенку, она всплакнула. Озадаченный, не выпуская ее из объятий, он утер ее слезы.

- Я так тревожилась, совсем извелась, - всхлипнула она. - Но теперь все будет хорошо.

Какое уж там хорошо, подумал Питер, но вслух не сказал.

- Из-за чего ты так тревожилась? - спросил он мягко.

- Люди заболевают в разное время, - сказала она. - Так я слышала. Некоторые на две недели позже других. Вдруг я свалилась бы первая, бросила тебя и Дженнифер, или первым заболел бы ты и оставил нас одних. Мне было так страшно...

Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом и сквозь слезы улыбнулась.

- А теперь мы заболели все трое в один день. Правда, нам повезло?

В пятницу Питер Холмс поехал в Мельбурн, будто бы на поиски садовой скамейки. Он гнал свой маленький "моррис" вовсю, не следовало надолго отлучаться из дому. Он хотел поговорить с Джоном Осборном, и не откладывая; толкнулся сперва в городской гараж, но там было заперто; потом поехал в НОНПИ. Наконец он разыскал Осборна в клубе "На природе", в спальне; тот выглядел совсем больным и слабым.

- Прости, что беспокою тебя, Джон. Как ты себя чувствуешь?

- Уже заполучил, - сказал физик. - Второй день. А ты?

- Вот потому я и хотел тебя повидать, - начал Питер. - Наш доктор, видно, умер, во всяком случае, он никого не навещает. Понимаешь, Джон, мы с Мэри со вторника совсем разладились - рвота и прочее. Ей очень худо. А мне со вчерашнего дня, с четверга, становится все лучше. Я ей ничего не сказал, но чувствую себя отлично и голоден как волк. По дороге сюда заехал в кафе и позавтракал - уплел яичницу с грудинкой и все, что еще полагается, и опять хочу есть. Похоже, я выздоравливаю. Скажи, может так быть?

Физик покачал головой.

- Окончательно выздороветь нельзя. На время можешь оправиться, а потом опять заболеешь.

- На какое время?

- Пожалуй, дней на десять. Потом опять заболеешь. Не думаю, что возможно второе улучшение. Скажи, а Мэри очень плохо?

- Неважно. Я должен поскорей вернуться.

- Она лежит?

Питер покачал головой.

- Сегодня утром она ездила со мной в Фолмут покупать средство от моли.

- Средство от чего?!

- От моли. Ну, знаешь, нафталин. - Питер замялся. - Ей так захотелось. Когда я уезжал, она убирала всю нашу одежду, чтоб моль не завелась. Между приступами она еще может этим заниматься и непременно хочет все убрать. Он опять заговорил о том, ради чего приехал: - Послушай, Джон. Я так понял, что могу прожить здоровым неделю, от силы десять дней, а потом все равно крышка, так?

- Никакой надежды, старик, - подтвердил Осборн. - Выжить никто не может. Эта штука всех выметет подчистую.

- Что ж, приятно знать правду. Незачем трепыхаться и обманывать себя. Скажи, а могу я что-нибудь для тебя сделать? Сейчас мне надо поскорей назад к Мэри.

Физик покачал головой.

- У меня почти все доделано. Надо еще управиться с одной-двумя мелочами, и тогда я, пожалуй, все закончу.

Питер помнил, что у Джона есть еще и домашние обязанности.

- Как мама?

- Умерла, - был краткий ответ. - Теперь я живу здесь.

Питер кивнул, но его уже снова захлестнули мысли о Мэри.

- Мне пора, - сказал он. - Счастливо, старик.

Джон Осборн слабо улыбнулся.

- До скорого, - ответил он.

Проводив глазами моряка, он поднялся с постели и вышел в коридор. Возвратился через полчаса, бледный, очень ослабевший, губы его кривились от отвращения к собственному грешному телу. Все, что надо сделать, он должен сделать сегодня; завтра уже не хватит сил.

Он тщательно оделся и сошел вниз. Заглянул в зимний сад; там в камине горел огонь и одиноко сидел со стаканчиком хереса Осборнов дядюшка. Он поднял глаза на племянника.

- Доброе утро, Джон. Как спалось?

- Прескверно. Я совсем расхворался, - был суховатый ответ.

Багрово-румяное лицо старика омрачилось.

- Грустно это слышать, мой мальчик, - озабоченно сказал он. - Что-то в последнее время все расхворались. Знаешь, я вынужден был пойти в кухню и сам готовил себе завтрак! Представляешь, в нашем-то клубе!

Он жил в клубе уже три дня, после смерти сестры, которая вела хозяйство в его доме в Мейседоне.

- Но Коллинз, швейцар, сегодня явился на работу, он нам приготовит что-нибудь на обед. Ты сегодня обедаешь здесь?

Джон Осборн знал, нигде он обедать не будет.