На берегу

Он поспешно вышел, дверь за ним закрылась. При его внезапном уходе капитан и офицер связи встали и, уже не садясь, обменялись беглым взглядом.

- Вот оно, - сказал Тауэрс.

- Вы думаете, и с секретарем то же самое? - вполголоса спросил Питер.

- Думаю, да.

Минуту-другую они стояли молча, невидящими глазами смотрели в окно.

- Продовольствие, - сказал наконец Питер. - На борту "Скорпиона" почти ничего нет. Ваш помощник составляет список всего, что понадобится, сэр?

Дуайт покачал головой.

- Нам ничего не понадобится. Я только выведу лодку из бухты, за пределы территориальных вод.

Тут офицер связи все-таки задал вопрос, который хотел задать раньше:

- Может быть, снарядить буксир, чтобы вышел со "Скорпионом" и доставил команду обратно?

- Не нужно, - сказал Дуайт.

Они стояли в молчании еще минут десять. Наконец появился адмирал, лицо его покрывала пепельная бледность.

- Вы очень любезны, что подождали, - сказал он. - Мне немного нездоровится. - Он больше не сел в кресло, так и остался стоять у стола. Настал конец нашему долгому сотрудничеству, капитан, - сказал он. - Мы, британцы, всегда охотно работали вместе с американцами, особенно на морях. Не раз и не два нам было за что вас благодарить, думаю, взамен и вы что-то почерпнули из нашего опыта. Всему этому настал конец. - Он мгновенье помолчал, потом с улыбкой протянул руку - Мне осталось только проститься.

Дуайт пожал протянутую руку.

- Было очень приятно служить под вашим командованием, сэр. Говорю это не только от себя, но от имени всей команды.

Дуайт с Питером вышли из кабинета и дальше, через унылое опустевшее здание, во двор.

- Что теперь, сэр? - спросил Питер. - Поехать мне с вами в порт?

Капитан покачал головой.

- Я полагаю, вы можете считать себя свободным. Ваша помощь там больше не понадобится.

- Если я хоть чем-то могу быть полезен, я с радостью поеду.

- Не надо. Если помощь потребуется, я позвоню вам домой. Но теперь ваше место дома, приятель.

Вот и конец их доброму товариществу.

- Когда вы отплываете? - спросил Питер.

- Точно не знаю, - был ответ. - На сегодняшнее утро в команде заболели семеро. Думаю, мы пробудем здесь еще день или два и отчалим, вероятно, в субботу.

- Много народу уходит с вами?

- Десять человек. Я одиннадцатый.

Питер вскинул на него глаза.

- А вы пока здоровы?

Дуайт улыбнулся.

- До сих пор думал, что здоров, а сейчас не уверен. Обедать я сегодня не собираюсь. - Он чуть помолчал. - А как вы?

- Я в порядке. И Мэри тоже... так я думаю.

Дуайт повернул к машинам.

- Сейчас же возвращайтесь к ней. Незачем вам тут оставаться.

- Мы еще увидимся, сэр?

- Не думаю, - отвечал капитан. - Я возвращаюсь домой, домой в город Мистик, штат Коннектикут, и рад вернуться.

Больше нечего было делать и не о чем говорить. Они пожали друг другу руки, разошлись по машинам и поехали каждый своей дорогой.

В двухэтажном кирпичном, старинной постройки доме в Молверне стоял у кровати своей матери Джон Осборн. Он был еще здоров, но старая дама захворала в воскресенье утром, на другой день после того, как он выиграл Большие гонки. В понедельник ему удалось вызвать к ней врача, но врач ничем не сумел помочь и больше не явился. Приходящая прислуга тоже не появлялась, и теперь физик сам ухаживал, как мог, за больной матерью.

Впервые за последнюю четверть часа она открыла глаза.

- Джон, - промолвила она, - вот эту самую болезнь нам и предсказывали?

- Думаю, да, мама, - мягко ответил сын. - Со мной тоже так будет.

- Доктор Хемилтон так и сказал? Я что-то не помню.

- Это он мне сказал, мама. Едва ли он приедет еще раз. Он сказал, что и у него начинается то же самое.

Длинное молчание.

- Долго я буду умирать, Джон?

- Не знаю. Может быть, неделю.

- Какая нелепость. Слишком долго.

Она опять закрыла глаза. Джон отнес таз в ванную, вымыл его и вернулся в спальню. Мать снова открыла глаза.

- Где Мин? - спросила она.

- Я выпустил его в сад. По-моему, он хотел выйти.

- Мне его так жалко, - пробормотала старая женщина. - Когда нас никого не станет, ему будет ужасно одиноко.

- Ему будет не так уж плохо, мама, - сказал сын, без особой, впрочем, уверенности. - Останется сколько угодно собак, будет с кем играть.

Она заговорила о другом:

- Мне пока ничего не нужно, милый. Ступай, займись своими делами.

Джон поколебался.

- Мне надо бы заглянуть в институт. Я вернусь к обеду. Чего тебе хочется на обед?

Она опять закрыла глаза.

- Найдется у нас молоко?

- В холодильнике целая пинта, - ответил Джон. - Попробую достать еще. Правда, теперь это не так просто. Вчера молока нигде не было.

- Мину хоть немножко нужно. Молоко ему очень полезно. И в кладовке должны быть консервы, три банки крольчатины. Открой одну ему на обед, что останется, сунь в холодильник. Мин так любит крольчатину. Насчет обеда для меня не хлопочи, пока не вернешься. Если захочется есть, я сделаю себе овсянку.

- Ты уверена, что обойдешься без меня? - спросил Джон.

- Конечно. - Мать протянула руки. - Поцелуй меня, пока не ушел.

Он поцеловал увядшие щеки, и мать, улыбаясь ему, откинулась в постели.

Джон Осборн поехал в институт. Там не было ни души, но на его столе лежала ежедневная сводка - доклад о случаях лучевой болезни. К сводке приколота записка секретарши: она очень плохо себя чувствует и, вероятно, больше на службу не придет. Она благодарит его за неизменную доброту, поздравляет с победой на гонках и хочет сказать, как приятно ей было служить под его началом.

Осборн отложил записку и взялся за сводку. Сообщалось, что в Мельбурне, судя по всему, болезнь охватила примерно половину населения. Семь случаев отмечены в Хобарте (Тасмания), три - в Крайстчерче (Новая Зеландия). Доклад - вероятно, последний, какой ему довелось получить, - был много короче обычного.

Джон Осборн прошел по пустым комнатам, брал и мельком просматривал бумаги то с одного, то с другого стола. Вот и эта полоса его жизни кончается, как все предыдущие. Он не стал здесь задерживаться, мучила тревога о матери. Вышел на улицу и отправился домой в случайном переполненном трамвае, изредка они еще ходили. Вагоновожатый был на месте, но кондуктора не оказалось, времена платы за проезд миновали. Осборн заговорил с вожатым. Тот сказал: