На берегу

- Сомневаюсь, - ответил муж. - С нарциссами, кажется, так не бывает. Вроде они в земле делятся и дают вторую луковицу.

Мэри кивнула.

- Надо будет осенью, когда они увянут, выкопать их и разделить луковицы. Тогда нарциссов станет гораздо больше, и мы посадим их вот здесь. Через год или через два они будут выглядеть просто изумительно. Она минуту подумала. - Тогда мы сможем немного высадить в горшки и держать в доме.

В этот прекрасный день ее заботило только одно: у Дженнифер режется первый зуб, а отсюда жарок и капризы. Настольная книга Мэри "Первый год ребенка" разъясняла, что это естественно и волноваться нечего, но молодая мать все-таки тревожилась.

- Наверно, те, кто пишет такие книги, не все на свете знают, - сказала она. - Ведь дети не все одинаковы. Почему наша маленькая плачет без передышки, разве так должно быть? Может быть, нам вызвать доктора Хэллорана?

- По-моему, незачем, - сказал Питер. - Дочка сама справится.

- Она такая вся горячая, бедняжка моя.

Мэри вынула Дженнифер из кроватки, прислонила к своему плечу и стала легонько похлопывать по спинке; девочке только того и надо было, рев сразу прекратился. Питеру показалось - зазвучала сама тишина.

- По-моему, она вполне здорова, - сказал он, - просто ей скучно в одиночестве. - Он чувствовал, что больше не вытерпит, он не выспался, малышка плакала всю ночь напролет, Мэри то и дело к ней вставала, пытаясь успокоить. - Вот что, родная. Прости, но мне надо поехать в город. На одиннадцать сорок пять у меня назначена встреча с адмиралом.

- А как же с доктором? Может быть, надо ее показать?

- Я не стал бы его беспокоить. В твоей книжке сказано, когда режется зуб, ребенку не по себе дня два. А она проплакала уже тридцать шесть часов.

И еще как, докончил он про себя.

- А вдруг тут что-то еще, а никакой не зуб... может быть, рак, мало ли. Она ведь не может сказать, где ей больно...

- Отложим до моего возвращения, - сказал Питер. - Я вернусь к четырем, самое позднее в пять. Тогда посмотрим, как она.

- Хорошо, - нехотя согласилась Мэри.

Питер прихватил в машину канистры из-под бензина и покатил прочь, радуясь, что вырвался из дому. Встречи в Адмиралтействе ему на это утро не назначали, но не вредно туда заглянуть, лишь бы хоть один человек оказался на месте. "Скорпион" уже вышел из сухого дока и опять стоит бок о бок с авианосцем в ожидании приказов, хотя, наверно, никогда уже их не получит; можно съездить взглянуть на него, а заодно между делом наполнить бак "морриса" и канистры.

В это прекрасное утро кабинет и приемная коменданта порта пустовали, Питер застал только машинистку, чопорную добросовестную особу в очках. Она объяснила, что с минуты на минуту явится ее начальство, капитан 3-го ранга Мейсон. Питер сказал, что заглянет позже, сел в свою машину и поехал в Уильямстаун. Поставил машину возле авианосца, с канистрами в руках поднялся по трапу, ответил на приветствие дежурного офицера:

- Доброе утро. Капитана Тауэрса тут нет?

- Он, наверно, спустился на "Скорпион", сэр.

- И я хотел бы взять немного бензина.

- Очень хорошо, сэр. Вы оставьте канистры... Вашу машину тоже заправить?

- Пожалуйста.

Питер прошел через холодный, гулкий безлюдный корабль и спустился по трапу на подводную лодку. Когда он ступил на палубу, Дуайт Тауэрс как раз вышел на мостик. Питер по всей форме отдал честь.

- Доброе утро, сэр, - сказал он. - Я приехал поглядеть, как дела, и взять немного бензина.

- Бензина хоть залейся, - сказал американец. - А дел особых нет. По-моему, их больше уже и не предвидится. А у вас нет для меня новостей?

Питер покачал головой.

- Я только что заходил в министерство. Там ни души, только и сидит одна машинистка.

- Мне больше повезло. Вчера я застал там какого-то лейтенанта. Похоже, завод в часах кончается.

- Да и все кончается, недолго осталось. - Они стояли рядом, опершись о перила мостика; Питер искоса глянул на капитана. - Вы уже слышали про Аделаиду и Сидней?

Дуайт кивнул.

- Конечно. Сперва счет шел на месяцы, потом на недели, а теперь, по-моему, уже на дни. Какой срок они там вычислили?

- Не слыхал. Хочу сегодня связаться с Джоном Осборном, узнать последние данные.

- На службе вы его не найдете. Он трудится над своей машиной. Говорит, рысак высокого класса.

Питер кивнул.

- А вы собираетесь посмотреть следующие гонки - главные, на Большой приз? Как я понимаю, последние на свете. Вот это будет зрелище!

- Право, не знаю. Предыдущие Мойре не очень-то понравились. Женщины многое воспринимают не так, как мы. Например, бокс и борьбу. - Дуайт помолчал. - Вы сейчас едете назад в Мельбурн?

- Да, если только... Может быть, я вам тут нужен, сэр?

- Не нужны. Здесь делать нечего. А вот, если можно, подбросьте меня до города. Мой шофер, старшина Эдгар, сегодня не явился со служебной машиной; подозреваю, что и его завод кончается. Если можно, подождите десять минут, я переоденусь в штатское и поедем.

Через сорок минут они уже разговаривали с Джоном Осборном в городском гараже. "Феррари" подвешен был на цепях к невысокому потолку, носом кверху, передок разобран. Джон, в комбинезоне, с помощью механика орудовал над машиной; он начистил ее до такого блеска, что и на руках почти незаметно было следов черной работы.

- Здорово повезло, что нам достались части от "мазерати", - серьезно сказал он. - Одна тяга подвески погнута безнадежно. Но детали тут и там одинаковые; нам надо их только немного обработать и приладить новые втулки. Не хотел бы я вести моего рысака, если бы пришлось нагревать и выпрямлять старую тягу. Понимаете, неизвестно, как она себя поведет после такого ремонта.

- Я бы сказал, вообще неизвестно, что может случиться на таких вот гонках. Когда он разыгрывается, этот ваш Большой приз?

- У меня из-за срока идет перебранка с устроителями, - сказал физик. Они намечают субботу семнадцатое, через две недели, а я считаю, надо назначить следующую субботу, десятое.

- Дело идет к концу, а?

- Я считаю, да. Уже и в Канберре определенно есть больные.

- Этого я не слыхал. Но радио сообщали про Аделаиду и Сидней.

- Радио всегда сообщает с запозданием дня на три. Стараются потянуть, ведь начнется паника и общее уныние. Но сегодня отмечено подозрительное заболевание в Олбери.