На берегу

Ночь подводники провели в спокойной бухточке подле Санта-Марии, глядели в перископ на береговые огни. А на рассвете двинулись в обратный путь и сразу же налетели на илистую мель. Начинался отлив, предстояли два часа мелководья, и однако, если верить карте, глубина под Килем должна была быть шесть футов. Продули цистерны, пытаясь всплыть, но безуспешно, только уши заложило от резкого перепада давления в корпусе; ругательски ругая картографов, дважды повторили попытку - и все понапрасну. Как ни досадно, пришлось ждать прилива, только к девяти утра удалось выйти в канал и направиться на север, в открытое море.

В двадцать минут одиннадцатого лейтенант Херш, который нес вахту у перископа, вдруг объявил:

- Впереди идет лодка!

Старший помощник бросился к нему, на мгновенье приник к окулярам.

- Зовите капитана! - И, когда вошел Дуайт, доложил: - Прямо по курсу лодка с подвесным мотором, сэр. До нее примерно три мили. В лодке человек.

- Живой?

- По-моему, живой. Лодка идет своим ходом.

Дуайт подсел к перископу, долго присматривался. Потом поднялся.

- По-моему, это Суэйн, - негромко сказал он. - Кто бы это ни был, он удит рыбу. Похоже, Суэйн раздобыл моторную лодку и горючее и занялся рыбной ловлей.

Фаррел ошеломленно посмотрел на него.

- Надо же!

Капитан немного поразмыслил.

- Подойдите к лодке поближе и ложитесь в дрейф. Мне надо с ним поговорить.

В "Скорпионе" все смолкло, только и слышались команды Фаррела. Вскоре он велел остановить двигатели и доложил капитану, что моторная лодка рядом. Дуайт взял микрофон на длинном проводе и подошел с ним к перископу.

- Говорит капитан Тауэрс, - сказал он. - Доброе утро, Ральфи. Как дела?

- Отлично, кэп, - донеслось в ответ из динамика.

- Ловится рыба?

Суэйн выпрямился в лодке, поднял так, чтоб увидели в перископ, пойманного лосося.

- Одну поймал... обождите минуту, кэп, вы запутаете мою леску.

У перископа Дуайт усмехнулся:

- Сейчас он ее смотает.

- Может, мне подать немножко вперед? - спросил Фаррел.

- Не надо. Держитесь на месте. Он уже выбирает лесу.

Они выждали, и рыболов благополучно собрал свою снасть. Потом заговорил:

- Послушайте, кэп, вы меня, верно, считаете подлецом - взял и удрал с корабля.

- Ничего, приятель, - сказал Дуайт. - Я все понимаю. Только вот на борт вас уже не возьму. Мне надо думать обо всей команде.

- Ну, ясно, кэп, я ж понимаю. Я "горячий" и, наверно, с каждой минутой становлюсь горячее.

- А сейчас как самочувствие?

- Покуда в порядке. Может, вы спросите мистера Осборна, долго еще я не скисну?

- Он думает, примерно еще день, а потом вам станет худо.

- Что ж, с последним днем мне здорово повезло, - отозвался из лодки рыбак. - Вот была бы досада, если б пошел дождь.

Дуайт засмеялся:

- Правильно, так и надо рассуждать. Скажите, а что делается на берегу?

- Все умерли, кэп... ну, вы это, верно, и сами знаете. Я побывал дома. Мать с отцом лежат мертвые в постели... по-моему, они что-нибудь такое приняли. Пошел поглядеть на свою девушку, а она тоже мертвая. Не надо было мне туда ходить. Ни собак, ни кошек не видать, и птиц нет, ни единой живой твари... тоже, верно, все перемерли. А так вроде все как было. Я виноват, что удрал с корабля, кэп, а только рад, что воротился домой. - Он помолчал минуту, потом прибавил: - У меня есть своя машина, и есть чем ее заправить, и своя лодка есть, и подвесной мотор, и вся рыболовная снасть. И денек выдался славный, погожий. Лучше уж вот так, в родном городе, чем в сентябре там, в Австралии.

- Ну, ясно, приятель. Понимаю вас. Может быть, вам нужно что-нибудь такое, что мы для вас выложим на палубу? Мы уходим и сюда больше не заглянем.

- А на борту нет таблеток - знаете, которые враз прикончат, когда человеку станет совсем худо? Цианистый калий?

- У нас их нет, Ральфи. Если хотите, я выложу на палубу пистолет-автомат.

Рыболов покачал головой.

- Пушка у меня и у самого есть. Погляжу в аптеках на берегу, может, там что-нибудь такое найдется. Хотя, пожалуй, пуля лучше всего.

- А больше вам ничего не нужно?

- Спасибо, кэп, на берегу есть все, что надо. И задаром. Передайте от меня привет всем ребятам.

- Передам, приятель. А теперь нам пора. Желаю наловить побольше рыбки.

- Спасибо, кэп. У вас под началом хорошо служилось, уж простите, что я сбежал.

- Это ничего. А теперь мы пошли, берегитесь винтов. - И Тауэрс обернулся к помощнику: - Командуйте в машинное и ложитесь на курс, десять узлов.

В тот вечер Мэри Холмс позвонила Мойре. Была поздняя осень, дождь лил как из ведра, вокруг дома Дэвидсонов в Харкауэе свистал ветер.

- Дорогая, - сказала Мэри, - получена радиограмма. Они все живы-здоровы.

Девушка, ахнула от неожиданности:

- Как они ухитрились сообщить?

- Мне только что звонил капитан Питерсон. Сообщение передано с той загадочной радиостанции, из-за которой их послали в рейс. Радировал лейтенант Сандерстром, и он сообщил, что все здоровы. Правда, замечательно?

Нахлынула такая радость, что Мойра едва не потеряла сознание.

- Чудесно! - прошептала она. - А можно им ответить?

- Сомневаюсь. Сандерстром сказал, что отключает передатчик и что там нет ни одного живого человека.

- О-о... - Мойра помолчала. - Что ж, наверно, нам только и остается запастись терпением.

- А ты хотела передать что-то определенное?

- В общем, нет. Просто хотела кое-что сказать Дуайту. Но с этим можно и подождать.

- Деточка! Неужели...

- Нет.

- И ты хорошо себя чувствуешь, это правда?

- Гораздо лучше, чем пять минут назад... А как ты, как Дженнифер?

- Малышка - прекрасно. У нас все хорошо, вот только дождь без конца. Может, ты к нам выберешься? Мы с тобой сто лет не видались.

- Я могу приехать как-нибудь вечером, после работы, и переночевать.

- Это будет чудесно!

Два дня спустя вечером Мойра доехала до станции Фолмут и под моросящим дождиком стала одолевать две мили подъема в гору. В квартирке Холмсов стараниями Мэри уже пылал огонь в камине гостиной. Мойра переобулась, помогла Мэри искупать и уложить малышку, и они поужинали. Потом уселись на полу перед камином.

- Как по-твоему, когда они вернутся? - спросила Мойра.