На берегу

"Скорпион" повернул, отошел немного от верфи, опять стали видны "Стрэнд -отель" и часть торгового центра. Постояли здесь, опять звали и опять не получили ответа. И отступились, пошли в открытое море, надо было дотемна выбраться за Барьерный риф. Если не считать данных об уровне радиации, собранных Джоном Осборном, они ничего не узнали, разве что получили своего рода отрицательные сведения: Кэрнс с виду остается в точности таким же, каким был всегда. Улицы залиты солнцем, на дальних горных склонах пламенеют заросли банксии, витрины магазинов затенены навесами широких веранд. Приятный уголок для жизни в тропиках, только, похоже, никто здесь не живет, кроме одной-единственной собаки.

Таков же оказался и Порт-Морсби. С моря, глядя в перископ, не заметно было, что с городом хоть что-то неладно. На рейде стояло на якоре торговое судно, приписанное к Ливерпулю, с борта спущен трап. Еще два корабля выброшены на берег - должно быть, однажды во время шторма не удержали якоря. Подводники провели здесь несколько часов, обошли весь рейд, заглянули в док, опять и опять звали через громкоговоритель. Ответа не было, но совсем не заметно было, чтобы с городом случилось неладное. И спустя некоторое время "Скорпион" ушел, явно незачем было здесь оставаться.

Через два дня достигли Дарвина и остановились в гавани, под высоким берегом. Здесь в перископ видны были только верфь, крыша правительственного здания да часть отеля "Дарвин". На якоре стояли рыболовные суда, и подводники некоторое время кружили среди них, окликая и разглядывая в перископ. И опять ничего не узнали, только пришли к заключению, что под конец люди старались умереть пристойно.

- Так поступают звери, - сказал Джон Осборн. - Забираются в берлоги и норы и там умирают. Горожане, наверно, все лежат в своих постелях.

- Хватит об этом, - сказал капитан Тауэрс.

- Но это правда, - возразил ученый.

- Хорошо, пусть правда. И не будем больше об этом говорить.

Да, не так-то легко будет написать отчет.

Они оставили Дарвин, как оставили перед тем Кэрнс и Порт-Морсби, и, не всплывая на поверхность, прошли обратно через Торресов пролив и направились вдоль квинслендского берега на юг. Теперь на всех сказывалось пережитое в рейсе напряжение; пока, спустя три дня после отхода из Дарвина, не всплыли на поверхность, люди почти не разговаривали друг с другом. Лишь теперь, побывав на палубе и глотнув свежего воздуха, Дуайт с помощниками выбрали время обдумать, что же могут они рассказать о своем рейсе, когда вернутся в Мельбурн.

Они обсуждали это после обеда, сидя в кают-компании и дымя сигаретами.

- Разумеется, то же самое обнаружила и "Меч-рыба", - сказал Дуайт. Они ровным счетом ничего не увидели ни в Штатах, ни в Европе.

Питер потянулся за изрядно потрепанным отчетом, что лежал позади него на буфете, хотя за время рейса и так без конца читал его и перечитывал.

- Вот о чем я ни разу не подумал, - медленно произнес он. - Совсем упустил из виду, а ведь это очень верно. У них тут нет ни слова о положении на берегу.

- Они не могли посмотреть, что делается на берегу, точно так же, как не смогли мы, - сказал капитан. - Никто никогда не узнает, как на самом деле выглядит "горячий" город, пораженный радиацией. И вообще все северное полушарие.

- Так оно и лучше, - сказал Питер.

- Я думаю, так и должно быть, - подтвердил капитан. - Есть вещи, которые видеть не следует.

- Сегодня ночью я думал об этом, - сказал Джон Осборн. - Приходило вам в голову, что больше никто никогда - ни-ког-да - не увидит Кэрнса? И Морсби, и Дарвина?

Собеседники уставились на него во все глаза, эта мысль поразила обоих.

- Никто не мог увидеть больше, чем видели мы, - сказал капитан.

- А кто, кроме нас, мог бы туда попасть? Но мы туда больше не пойдем. Времени не останется.

- Да, верно, - задумчиво сказал Дуайт. - Едва ли нас еще раз туда пошлют. Я об этом не подумал, но вы правы. После нас ни одна живая душа уже не увидит этих мест. - Он помолчал. - А мы, по сути, ничего не увидели. Что ж, я думаю, так и должно быть.

Питер беспокойно выпрямился.

- А ведь это принадлежит истории, - сказал он. - Должен же где-то быть полный отчет, правда? Пишет кто-нибудь что-то вроде истории нашего времени?

- Ничего такого не слыхал, - сказал Джон Осборн. - Попробую выяснить. Только навряд ли есть смысл писать то, чего никто не прочтет.

- Все равно, что-то следовало бы записать, - сказал американец. - Даже если читать будут только в ближайшие месяцы. - Он немного помолчал. - Вот я хотел бы прочитать историю этой последней войны. Какое-то время я в ней был замешан и, однако, ровным счетом ничего про нее не знаю. Неужели никто ничего не писал?

- Во всяком случае не историю, - сказал Осборн. - По крайней мере я о таком не слыхал. Со сведениями, которые мы собрали, конечно, познакомиться можно, но они бессвязны и отрывочны. Думаю, там слишком много провалов, о многом нам совсем ничего не известно.

- Я не прочь разобраться хотя бы в том, что нам известно, - сказал капитан.

- В чем именно, сэр?

- Для начала - сколько сброшено бомб? Я имею в виду - атомных.

- Сейсмографы отметили примерно четыре тысячи семьсот. Некоторые донесения ненадежны, возможно, было больше.

- И в том числе сколько больших - термоядерных, водородных, как там они у вас называются?

- Не могу сказать точно. Вероятно, большинство. В русско-китайской войне все были водородные. И, думаю, большинство - с кобальтовой оболочкой.

- Почему они это сделали? Почему применили кобальт? - спросил Питер.

Ученый пожал плечами.

- Такова радиологическая война. Больше ничего не могу сказать.

- А я, пожалуй, могу, - заметил американец. - За месяц до войны я слушал лекции для командного состава в институте Йерба Буэна, в Сан-Франциско. Нам сообщили предположения о том, что может произойти между Россией и Китаем. Это ли через полтора месяца произошло на самом деле или что другое - об этом я знаю не больше вашего.

Джон Осборн спросил негромко:

- Что же именно вам сказали?

Капитан помедлил, вспоминая.

- Все это связано с тепловодными морскими портами, - сказал он. - У русских зимой не замерзает только один-единственный порт - Одесса, а она находится на Черном море. Чтобы выйти из Черного моря в океан, судам надо миновать два узких пролива - Босфор и Гибралтар, а во время войны оба они - под контролем НАТО. Мурманск и Владивосток зимой можно использовать с помощью ледоколов, но оба эти порта чересчур далеки от тех мест, куда Россия поставляет свои товары. - Он опять помедлил. - Тот малый из Интеллидженс сервис нам заявил, что Россия хочет заполучить Шанхай.