На берегу

- Так будет лучше для капитана Тауэрса, - заметила она. - После второго визита в ресторан ему нипочем не одолеть вашу горку на велосипеде.

И она пошла с Питером на выгон ловить и запрягать кобылку. И пока заправляла ей в рот удила и накидывала уздечку, спросила:

- Ну, как я действую, Питер?

Он расплылся в улыбке:

- Замечательно. С тобой он ни на минуту не соскучится.

- Что ж, Мэри от меня того и хотела. По крайней мере он еще не пролил ни слезинки.

- Если ты и дальше будешь так на него наседать, его скорее хватит удар.

- Не знаю, сумею ли я довести до этого. Я уже исчерпала почти весь свой репертуар. - И она опять занялась кобылкой.

- За этот вечер на тебя, пожалуй, еще снизойдет вдохновение, - заметил Питер.

- Возможно.

Вечер шел своим чередом. Поужинали в "Причале", уже не так торопясь, как в первый раз, одолели подъем в гору, распрягли и пустили на ночь на выгон серую кобылку и к восьми готовы были встречать гостей. На скромную вечеринку явились четыре пары: молодой врач, еще один морской офицер, веселый молодой человек, которого представили как хозяина чертополошной фермы - это занятие так и осталось для американца загадкой, - и молодой владелец крохотного механического заводика, все с женами. Три часа кряду все танцевали и пили, старательно избегая сколько-нибудь серьезных разговоров. Вечер выдался теплый, в комнате становилось все жарче, очень скоро мужчины сбросили пиджаки и галстуки, патефон крутился без передышки - пластинкам не предвиделось конца, половину Питер по случаю вечеринки взял взаймы. Окна, затянутые москитной сеткой, распахнуты были настежь, однако в комнате плавали тучи сигаретного дыма. Питер опять и опять опорожнял переполненные пепельницы; порой Мэри собирала пустые стаканы, перемывала их на кухне и приносила снова. Наконец около половины одиннадцатого она подала на подносе чай, булочки с маслом и печенье - в Австралии это общепринятый знак, что вечеринка завершается. И вскоре гости начали разъезжаться, не слишком уверенно держась на своих велосипедах.

Мойра и Дуайт пошли по небольшой аллейке проводить до ворот доктора с женой. Потом повернули к дому.

- Славный получился вечер, - сказал капитан. - И все эти люди очень славные.

После жаркой и душной комнаты приятно было оказаться в саду, в прохладе. Стало очень тихо. Меж деревьями, под небом, полным звезд, виднелся берег, уходящий от Фолмута к Нелсону.

- В доме ужасно жарко, - сказала Мойра. - Я еще побуду здесь перед сном, освежусь.

- Я принесу вам что-нибудь накинуть на плечи.

- Принесите лучше чего-нибудь выпить, Дуайт.

- Но не крепкого?

Она покачала головой.

- Треть стакана коньяку и побольше льда, если еще осталось.

Дуайт пошел в дом. Когда он вернулся, неся в каждой руке по стакану, Мойра сидела в темноте на краю веранды. Взяла стакан, коротко поблагодарила, Дуайт сел рядом. После нескольких часов шума и суеты мирная тишина в вечернем саду - истинное облегчение.

- Как славно немножко посидеть спокойно, - сказал он.

- Пока не начали кусаться москиты, - заметила Мойра. На обоих чуть повеял теплый ветерок. - Хотя при таком ветре, пожалуй, москитов не будет. Я так напилась, что если и лягу - не усну. Буду всю ночь ворочаться с боку на бок.

- Вы и вчера поздно легли? - спросил Тауэрс.

Мойра кивнула:

- И позавчера тоже.

- По-моему, вам бы надо попробовать для разнообразия в кои веки лечь пораньше.

- А что толку? - резко спросила Мойра. - В чем теперь вообще есть хоть капля толку? - Он и не пытался ответить, и немного погодя она спросила: Зачем Питер идет к вам на "Скорпион", Дуайт?

- Он наш новый офицер связи.

- А прежде у вас был такой офицер?

Тауэрс покачал головой:

- Никогда не было.

- А теперь зачем вам его дают?

- Право, не знаю. Может быть, надо будет обойти австралийские воды. Приказа я еще не получил, но так мне говорили. Похоже, у вас на флоте капитан все узнает последним.

- Так куда, говорят, вы направитесь?

Дуайт чуть помешкал с ответом. Правила секретности отошли в прошлое, однако требуется некоторое усилие, чтобы об этом вспомнить: действует сила привычки, хотя во всем мире у тебя не осталось врагов.

- Говорят, нам предстоит небольшой рейс к Порт-Морсби, - сказал он. Может быть, это только слухи, но больше мне ничего не известно.

- Но ведь Порт-Морсби кончился?

- Думаю, да. Их радио давно уже молчит.

- Но тогда нельзя же там высадиться?

- Иногда кому-то надо пойти и посмотреть, что и как. Из лодки мы выйдем, только если уровень радиации близок к норме. Если он высок, я даже не всплыву на поверхность. Но бывает, что кому-то надо пойти и все увидеть своими глазами. - Тауэрс помолчал, в саду под звездами повисла недолгая тишина. - Есть такие места, на которые надо поглядеть, - сказал он наконец. - Откуда-то из-под Сиэтла поступают радиосигналы. Смысла в них нет, время от времени доходит какая-то мешанина из тире и точек. Возможно, там кто-то жив, но не умеет обращаться с передатчиком. В северном полушарии происходит много странного, и кто-то должен отправиться туда и посмотреть, в чем дело.

- А разве там кто-то мог выжить?

- Не думаю. Но это не исключено. Человеку пришлось бы существовать в наглухо закупоренном помещении, куда весь воздух поступает через фильтры, да еще как-то запастись продуктами и водой. Не думаю, чтобы это удалось.

Мойра кивнула.

- А правда, что и Кэрнс кончился?

- Думаю, что да... и Кэрнс, и Дарвин. Возможно, нам надо будет пройти и туда, посмотреть, что в них делается. Возможно, поэтому к нам и прикомандировали Питера. Эти воды ему знакомы.

- Кто-то говорил папе, что лучевая болезнь уже появилась в Таунсвиле. По-вашему, это верно?

- Право, не знаю, не слыхал. Но очень может быть. Таунсвил южнее Кэрнса.

- И эта болезнь будет все распространяться к югу и дойдет до нас?

- Так говорят.

- У нас в южном полушарии никаких бомб не взрывали, - гневно сказала Мойра. - Почему должно докатиться и до нас? Неужели никак нельзя это остановить?

Тауэрс покачал головой.

- Ничего нельзя сделать. На юг дует ветер. Очень трудно избежать того, что приносит ветер. Просто невозможно. Волей-неволей надо принять то, что надвигается, и принять мужественно.