Страница 55 из 70
Беата похлопала его по плечу:
— Ну, будет тебе, не хмурься. Я узнала все от своей служанки, а дальше дворца — эти новости не просочились.
Однако хорошего настроения королю это не прибавило. Азалия сидела рядом с ним, пила чай, и завтракала пухлыми оладушками с малиновым джемом.
Мертен после нескольких часов сна неторопливо поедал яичницу с сосисками, ему необходимо было срочно утолить голод безвкусной едой, чтобы он не мешал ему работать.
— Есть какие-нибудь улики? — спросила Беата.
— Ни одной, — отозвался Арнкел, откинувшись на спинку дивана.
Мертен откашлялся и вытащил из кармана сережку. Ночью он разобрал старые документы и нашел необходимую информацию:
— Это, — он положил сережку на салфетку посреди стола. — Это от фамильного гарнитура из розовых сапфиров, украденных у леди Уортен.
— Раньше сказать не мог? — Арнкел хотел было взять сережку, но Беата опередила его, держа между пальцев и внимательно изучая.
— Даже если бы ты не узнал, кому она принадлежит, я с точностью могу сказать — такие украшения просто так не находятся. Могу предположить, что-либо покойная и была той самой воровкой, обчистившей Уортен, либо сережка выпала из уха преступника, а в данном случае — преступницы, поскольку я не знаю мужчину, решившегося бы такое носить.
Беата напомнила Азалии мисс Марпл, и девушка не сдержала смешка, привлекая к себе внимание присутствующих.
— Прошу прощения, непривычно видеть тебя в роли сыщицы, — пояснила она, и Беата улыбнулась.
— Да, деточка, тут без этого никак. И все же, теперь я с большей уверенностью могу сказать, что преступница — женщина или девушка, иначе для чего удалять из конкурса других барышень. Мужчина, как мне кажется, не стал бы таким заниматься. Мертен, как ты думаешь, замешана ли леди Уортен?
Лорд поставил чашку на блюдце и поджал губы:
— В данном случае, мы не можем отмахиваться от этой версии. Леди Уортен могла солгать о краже украшений, но с другой стороны — насколько я смог ее узнать, не в ее характере заниматься убийствами и прочими недостойными темными делами. Она — уверенная в себе леди с богатым приданым, сильными магическими способностями, и если бы не ее проигрыш на дуэли леди Селении — она бы и дальше продолжила участие в конкурсе.
— Разве это не мотив? Проиграла Селении и затем убила ее, — предположила Азалии.
— Хм, весьма сомнительный. В таком случае, проще сразу же избавиться от Селении, а не выжидать, когда сначала ранят одну девушку, потом другую, и только после этого совершить убийство, — Арнкел положил ладонь под столом на колено девушке и почувствовал, как она к нему придвинулась.
— Вряд ли леди Уортен надела бы на такое важное дело фамильный гарнитур, умный человек заранее просчитал бы все детали и мелочи, — согласился с королем Мертен. — Ко всему прочему, есть большая вероятность, что леди Уортен этого не совершала, потому что с самого отъезда из дворца и в данный момент, она находится у своих родственников за морем. С утра я отправил ее отцу магический вестник, и он мгновенно прислал мне ответ, — пояснил лорд. — Это не дает нам стопроцентной гарантии, что Уортен не замешана, но все же. Уехать в дальние края, телепортироваться туда-сюда, чтобы убить Селению или нанять кого-нибудь для этого опасного дела, не вызвав подозрений — требует определенных магических затрат и навыков, с уровнем леди Уортен это возможно, но я сомневаюсь, — он покачал головой.
— Мы не станем полностью исключать эту версию, — наконец-то серьга перешла к Арнкелу. — По крайней мере, это убийство дало нам уверенность в том, что преступник во дворце. И, возможно, он наблюдает за конкурсом с самого начала, ведь тогда, кроме обычных женских склок мы ничего не видели и только после того, как к девушкам применили заклятие кружев, начали происходить эти несчастные случаи.
Азалия нахмурилась:
— Из всех участниц только я одна увидела на себе заклинание, даже сейчас оно на мне, а вы его видите? — она обнажила плечо с узором, но присутствующие покачала головами. — Никто, кроме феи не может его видеть, а значит… — ее глаза расширились от ужаса, она посмотрела на Беату и Арнкела. — Вы… знали с самого начала, что охотитесь на фею?
Король поправил ее платье и сжал руку:
— Я предполагал это. От магии не оставалось никаких следов, даже малейших: ни крупицы, ни нити — ничего, это было непростое колдовство. Вначале я просто его не замечал, но раз за разом, оно проявляло себя, и я насторожился, и мы воспользовались флейтой — надеялись обнаружить фею здесь, но ее не было. Оставался другой выход — привлечь к работе Титанию. И Ириан с Мертеном нашли ее в техно-мире, а дальше ты и сама все знаешь — она сшила наряды, и на каждой участнице оказались кружева, так мы надеялись вывести преступницу на чистую воду, чтобы она сама себя проявила, или проговорилась. Ведь ты тоже стала вести себя иначе, не находишь?
Азалия пожала плечами:
— Возможно, но будь я преступницей, то сразу же выложила все планы. Такова особенность заклинания. Например, в Елении она раскрылась гневом на Ириана, в Селении же… — она нахмурилась. — Ведь у преступницы может быть помощник… Тот, кто делает за нее всю черную работу, даже подкладывает булавки в обувь конкуренток, портит их наряды, отравляет…
— В таком случае, это могла быть любая из служанок, мало девушек, отказавшихся от личных камеристок, — сказал Мертен.
— Предположим, что в конкурсе действительно орудовала фея, в таком случае, почему ее не засекла флейта? Она могла телепортироваться в техно-мир, а затем возвращаться каждый раз, когда ее нанимательница или напарница, которая, вероятнее всего, принимает участие в конкурсе, сообщала ей, что и с кем нужно сделать, — рассуждала Азалия. — Морока с вечными перемещениями, телефон здесь не ловит, писать письма опасно — их могут найти… — она потерла виски, у нее резко заболела голова. «По ночам нужно спать, а не…», — она постаралась не думать о том, что было между ней и Арнкелом. — Мне кажется, что с этой феей что-то не так, и возможно поэтому, вы и не смогли обнаружить ее флейтой.
Арнкел и Мертен переглянулись:
— Что же с ней может быть не так? — спросил лорд.
Азалия отпила чай и, накрутив прядь волос на палец, резко встала с дивана:
— Знаю! — она вышла из-за стола и заходила по террасе. — Об этом мне когда-то рассказывала бабушка, а ей ее мама. Бабушка говорила, что фея может утратить дар и крылья, в ней останется магия, но не полностью, — выпалила она.
— То есть, ты хочешь сказать, что во дворце долгое время… могла жить фея, частично утратившая дар? — насторожено спросил Арнкел, хмурясь.
— Хм, — Беата тоже призадумалась. — Вполне вероятно…
Азалия продолжила ходить, ее волосы разметались по плечам, на щеках появился румянец, а глаза азартно горели:
— Когда фея совершает что-то плохое, желает этого другим — ее душа темнеет, и нет, — она поймала взгляд Мертена. — Проклятье иное. Когда фея сильно разгневана и ее переполняет злоба. Если она совершит убийство, то есть вероятность потерять дар.
— Азалия, ты так говоришь, как будто фейский дар — это нечто отдельное от тебя самой, — Беата с трудом понимала, что девушка имеет в виду.
— Так и есть! Если у феи добрая и светлая душа, и в ее жизни произошел переломный момент, когда она наполнилась злобой, жаждой мести, убила и получила от этого удовольствие — дар отворачивается от нее и со временем исчезает, она стареет, постепенно превращаясь в обычного человека. От собственной магии в ней остаются крупицы, а значит, если преступница именно такая — темная фея, то она не может никуда перемещаться, как и флейта не может ее засечь.
— Леди Азалия, только что вы поведали нам бесценную информацию, — Мертен встал и поклонился ей.
Девушка пожала плечами и вернулась на диван.
— Беата, мы планируем отправиться к Титании и попросить ее на пару дней до бала, стать компаньонкой Азалии, — поведал об их плане Арнкел.
— Отличная идея! — одобрила старая королева. — Главное, чтобы это помогло. Но если ты выберешь себе невесту на балу, то это спровоцирует преступника и тогда, кто-нибудь может пострадать… — она озабоченно посмотрела на Азалию. «Они так гармонично смотрятся рядом, надеюсь внук решится».