Страница 75 из 78
Затененные Холмы велики, но некоторые его части остаются постоянными; Путь к тронному залу — один из них. Я шла по коридорам и через прихожую, пока не оказалась перед знакомыми двойными дверями. Лакея не было в поле зрения, поэтому сама открыла двери и вошла внутрь.
Сильвестр, Луна и Мэй сидели на возвышении в передней части зала. Сильвестр сидел на троне со Спайком на коленях, а Луна сидела перед ним на ступеньках, пытаясь успокоить рыдающего Фетча. Когда двери закрылись, все четверо подняли головы и уставились на меня. Я попятилась. Что еще мне оставалось делать?
Луна отпустила Мэй и встала, прижав руку ко рту. Она выглядела очень неряшливо: рубашка была измята, а шерсть на хвостах растрепана. Мэй тоже вскочила на ноги продолжая плакать. Выглядела она так же ужасно как я, когда плачу.
Некоторое время из нас ни кто не двигался. Затем Сильвестр осторожно уточнил: «Тоби? Это ты?»
«Да, — я протянула ему меч, и ножны легли мне на ладони. — Принесла твой меч. Спасибо, что одолжил мне его на время.»
Клянусь, не помню, чтобы хоть кто то двигался. Или перемещался, если уж на то пошло. Никто ни чего не делал, но каким-то образом мы все стояли в центре комнаты, пытаясь обнять друг друга одновременно. Спайк извивался между моими лодыжками, и кто-то плакал. Возможно даже это была я.
«Ты вся в крови, — прошептала Луна. — Здесь так много крови.»
Посмотрела ей в глаза и произнесла: «Луидэд отправила меня обратно по кровавой дороге.»
Она напряглась, глаза расширились: «Тогда… мой отец… он…?»
«Да, Луна. Извини. Он мертв.»
«Ох, — она отвернулась, пощипывая переносицу. — Понимаю.»
«Извини.»
«Не стоит. Больше никаких детей. Никаких сожалений, — она оглянулась, улыбаясь сквозь слезы. — Я буду плакать по нему, но улыбаться им. И для тебя.»
«Хорошо, — сказала я и посмотрела на своего Фетча. Она отступила, когда закончились первые неистовые объятия, настороженно наблюдая за мной. — Мэй?»
«Да?»
«Извини, что я вернулась.»
«Ну да, конечно, — она шмыгнула носом. — Неужели все должно быть связано с тобой? Наркотик.»
«Да, — сказала я, улыбаясь. — Думаю, я в некотором роде наркотик.»
«Хорошо,» — сказала она и нерешительно улыбнулась. Это была не моя улыбка. Она уже улыбалась в ответ. Я наклонилась и обняла ее. Через мгновение она обняла меня в ответ.
Была ли она доказательством того, что я умру? Ладно, может быть. Но обычно Фетч появляется прямо перед смертью. Я столкнулась лицом к лицу и убила сумасшедшего Изначального после того, как пришла Мэй. Я совершила несколько нелепых и самоубийственных поступков и выжила. Что с того, что она была доказательством того, что я умру? Я знаю это очень давно и относиться к ней как к смертному приговору будет несправедливо для нас обеих.
Сильвестр наблюдал за мной, и когда я отпустила Мэй, в его глазах было что-то подозрительно похожее на гордость. Не останавливаясь, я просто шагнула в его объятия, позволяя ему сомкнуть их вокруг меня и отгородиться от мира. На моих руках была кровь. Я убила Слепого Майкла, и ничто этого не изменит. Много людей пострадало; некоторые из детей почти наверняка получили шрамы на всю жизнь; и в данный момент это не имело значения. Нет, если он все еще может меня обнимать.
«Спасибо, что выжила,» — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.
Подняла голову и уставилась на него. Запреты говорить «спасибо» невероятно сильны. Спасибо подразумевает обязательства и верность. С другой стороны у Сильвестра уже были оба этих пункта в отношении меня. Поэтому я улыбнулась ему отвечая: «Добро пожаловать.»
Потом я положила голову ему на грудь и закрыла глаза. И так и осталась.
В конце концов я, должно быть, задремала. Ничего удивительного; если не считать того, что я дремала в такси Дэнни, не могу припомнить, когда в последний раз спала, не будучи раненой или заколдованной. Даже удивлена, что не рухнула раньше.
Я проснулась в большой кровати, одетая в чистую одежду, со Спайком, свернувшимся калачиком посередине груди. Волосы заплетены в косу, кровь смыта, порез на руке болит, но, по крайней мере, перевязан. Села, не обращая внимания на протесты Спайка, после он спрыгнул с моей груди и свернулся калачиком на подушке. В животе у меня заурчало. Понятия не имею, когда в последний раз ела. Просто умираю с голоду.
Вот почему в Тенистых холмах есть кухня. Мне почти удалось вылезти из кровати, когда в дверь влетела Мэй с подносом в руках, ворча: «Приказ Луны: Ты должна что-нибудь съесть, прежде чем я разрешу тебе встать.»
Я посмотрела на нее.
«Ты моя Фетч. Кто сказал, что ты можешь мной командовать?»
«Герцогиня, — весело ответила она, ставя поднос рядом с кроватью. На ней была лоскутная юбка и крестьянская блузка, выкрашенная в яркие красные и пурпурные полосы. Сочетание было пугающим. — А теперь заткнись и ешь.»
В животе снова заурчало, и я посмотрела на поднос, внезапно обрадовавшись тому, что мне сказали. Яичница была идеальна, кофе горячим, а тосты сожжены настолько, чтобы убедить меня, что я не сплю. Небеса. Спайк грыз корку на своей подушке не мешая мне.
Луна пришла, когда я заканчивала, и села на край кровати, сказав без предисловий: «Сделай одолжение.»
Я моргнула: «Конечно.»
«Луидэд. Мне нужно, чтобы ты отвезла Квентина к ней. Это насчет Кэти.»
Замерла, прежде чем медленно кивнуть.
«Да, конечно,» — еще не все. Если Кэти все еще сломлена, это не конец. Дуб и Ясень. Иногда кажется, что крушение поезда никогда не закончится.
Глава 32
На этот раз таксистом был простой смертный и он не говорил по английски. Квентин держал меня за руку всю дорогу, его пальцы сжались в моих, костяшки побелели и дрожали. Он был в ужасе, и мне нужно было хоть что-то сказать, но я не могла. Когда говоришь, это становится реальностью. Кроме того, нужно было подумать о нашем водителе-человеке; он утверждал, что не говорит по-английски, но все же мог понять достаточно, чтобы возникла проблема, если мы заговорим сейчас.
Поэтому я держала рот на замке, просто обняла Квентина за плечи и держала его. Это все, что я могу сделать. Этого никогда не будет достаточно. Когда я передала Спайка Луне и села в такси, чтобы отвезти Квентина навстречу его судьбе, этого было уже недостаточно.
Водитель высадил нас у входа на улицу Луидэд и уехал; Сильвестр уже заплатил за проезд. Надеюсь, что он использовал настоящие деньги. Чистокровки могут иметь своего рода творческую интерпретацию «вежливого» поведения, когда дело доходит до смертных.
Таксисты, как правило, раздражаются, когда совершают большой пробег и обнаруживают у себя в карманах вместо денег, листья и пепел.
Мы остановились на пороге Луидэд. Я посмотрела на Квентина, оценивая напряжение в его глазах: «С тобой все будет в порядке?»
«Нет, — сказал он. — Уверен, что нет. Но я должен.»
Кивнула. Все больше и больше я начинала ценить концепцию «должен». Он не знает, о том что она может быть не совсем правильной. Ещё нет.
«Ты понимаешь, что она может быть сломана так, что даже Луидэд не сможет ее починить? Что мы можем вернуть ее, но никогда не вернем домой? Ты понимаешь?»
Мне многое хотелось сказать, но не могла заставить себя произнести ни слова, потому что, если скажу, это станет реальностью, и никакая подготовка не изменит того, что нас ждет.
«Понимаю. Знаю. Стараюсь не терять надежды.»
«Хорошо, Квентин. Просто помни, что я рядом и больше не уйду, хорошо?»
Он выдавил улыбку и сжал мою руку: «Понимаю. Вряд ли ты совершишь эту глупость дважды.»
«Негодник,» — нежно сказала я и повернулась, чтобы постучать в дверь.
Луидэд прокричала: «Открыто!»
Когда ты легендарная морская ведьма, тебе не нужно беспокоиться о грабителях.