Страница 46 из 66
Его губы скользят по моей шее, перемещаются на грудь. А потом... Я вдруг чувствую что-то холодное и липкое. Открываю глаза, и счастливо улыбаюсь. У меня теперь вместо соска горка крема. Второй вскоре украшает такая же красота. А Глеб с обворожительной улыбкой продолжает творить свои безобразия. Хочу протестовать, но слышу властное: "Не дергайся! Иначе накажу! Оставлю без сладкого"
Смотрит оценивающе и добавляет:
- Чего-то не хватает. Точно! Лежи тихо! - уходит из комнаты, оставив меня совершенно растерянной. Через минуту возвращается. В руках у него мармеладные вишенки. Мы купили их вчера, я почти все съела, осталось совсем немного. Глеб насаживает сахарную ягоду поверх крема.
- Вот теперь самое то!
- Ты прирожденный кондитер! - уверенно добавляю я.
- Нет. Я простой любитель сладкого. Хотя не так. Сладко мне только рядом с тобой. А теперь не мешай мне есть самый офигенский торт! - это его последние слова, на смену им приходит язык. Он сводит с ума, дарит блаженство. Крем у меня уже, кажется, везде. Даже там... Это было незабываемо остро, бесстыдно, потрясающе.
Но сможем ли мы это повторить? Глеб, где же ты? Зову его так долго, пока снова не начинаю терять нить с реальностью. Давайте, силы мои, покажите то, что прошу.
Да. Та же комната. Глеб один. Сидит на стуле. Он связан! Оглядывается, дергает веревки. Открывается дверь. А вот и его женушка. Декольте почти до пупка. Что-то Глеб не особо рад ее видеть. Прислушиваюсь к разговору. Глеб говорит ей насмешливые обидные слова, Ирина тоже полна претензий. Глеб с ней грубый, холодный, я от него ни разу не слышала такого тона. И мерзкие слова, хоть они и обращены к его бывшей жене. Неприятно слышать это, особенно про их первый раз. Хоть Глеб и не разделяет восторгов Ирины, но дико противно понимать, что раньше он с ней спал. Каждое ее слово - иголка в сердце, каждое прикосновение к моему мужчине - нож. Но теперь я четко вижу, что Глеб не хочет того, что эта курва ему предлагает. На его лице пренебрежение и брезгливость. Досматриваю гадкое кино до конца. Глеб остается один. Подхожу к нему. Глажу по голове. Вдруг, он зовет меня! Значит, почувствовал! Значит, наша связь все еще крепка! Прислушиваюсь, Глеб говорит очень важную информацию. Он просит помощи, но мне в память врезаются только последние слова
- Давай, девочка, спасай меня снова, ты ж мой ангел- хранитель! И еще! Не забывай, я тебя люблю! Больше жизни! Поэтому не смей рисковать! Пожалуйста! Все. Поторопись.
На прощание успеваю его поцеловать, а потом меня выкидывает из сна в одинокую, холодную квартиру как будто волной на холодный скалистый берег.
Трясет. Дико трясет. Голова чумная. Снова «откат» тут как тут. Но сейчас это не главное. Глеб по-прежнему меня любит и его нужно спасать. Встаю с огромным трудом. Меня шатает. Нахожу в ящике стола конверт, про который говорил Глеб. Там пачка денег, телефон и записка с номером того самого Палыча. Включаю аппарат. Набираю трясущимися руками указанные цифры, слышу гудки, довольно долго никто не отвечает. Нервы бьют все сильнее, как только в трубке раздается мужской голос, из меня рвутся рыдания. Но я сдерживаю их из последних сил. Передаю послание Глеба, а потом как безумная начинаю причитать:
- Помогите ему, пожалуйста. Скорее! Они же убьют его! Пожалуйста! Пожалуйста, - на последних словах выдержка меня уже основательно подводит. Рыдания вырываются наружу, поэтому я с трудом разбираю слова мужчины, что он сделает все возможное. Телефон падает на пол. Я тоже. Силы покидают. Я снова чувствую дикую слабость. Мне холодно, хочу укрыться, но не могу сдвинуться с места. Все болит, руки дрожат. Но самое страшное другое. Я боюсь, что опоздала. Возможно сейчас, в этот самый момент Глеба убивают, а я ничего не могу сделать. Мне нужно знать, что с ним. Остальное не важно. Я снова закрываю глаза. Я должна попытаться. Я должна сделать все возможное, чтобы снова его увидеть. Я смогу!
Проваливаюсь на этот раз в темноту как-то поразительно легко. Правда, Глеба нахожу далеко не сразу. Да и вижу все плохо. Как будто пелена перед глазами. Он все там же. В той же комнате. С ним еще двое мужчин. Снова тот жуткий бородач и еще один. Это его бывший друг. Глеб про него рассказывал. Они о чем-то разговаривают друг с другом. Голова у Глеба опущена, как будто... Боже! Бородач резко разворачивается и бьет Глеба в челюсть и живот. Он кашляет. Изо рта течет кровь. От этой картины и у меня внутри замирает все. Изображение дрожит еще сильнее. Я напрягаю остатки сил, чтобы меня не выбросило оттуда. Хочу подойти ближе, дотронуться до Глеба, понять, жив ли он, но у меня нет сил. Я не могу двигаться. А защитить его как-то и подавно. Бородач что-то требует от Глеба. Говорит, если Глеб не скажет, он его пристрелит. Достает пистолет. Отдает его второму. Тот испуганно стоит у стены:
- Возьми, Коля, - говорит бородатый, - доделай то, что не доделал когда-то. Клялся ведь мне, что пристрелил его в лесу. Видишь, как твои косяки теперь жизнь нам портят. Давай, исправляй. Или сам отправишься следом!
Глеб поднимает голову:
- Ну, что, Колек. Давай, - говорит он, - пристрели меня, ради нашей дружбы. Давай! - рука у этого Кольки дрожит, но он поднимает пистолет. У меня сердце стучит, как сумасшедшее, а Глеб продолжает, - помнишь, Коля, как мы в общаге один «Анаком» на двоих жрали? А как кроссовки приличные по очереди надевали? И с первых заработанных денег машину первому ТЕБЕ купили! Потому что ты тогда с девушкой встречался, тебе нужнее было! А Глеб только сутками программы писал, клиентов искал. Да, Коля? А когда ты пьяный за рулем ментам попался, помнишь?