Страница 12 из 21
Поняв, что гул идёт от дороги, прямо-таки взвился на чердак дома, находившегося рядом с остатками сельсовета. С его высоты можно было увидеть не только околицу, а гораздо дальше. И с ужасом отметил большую колонну машин, активно пробивающую дорогу к деревеньке.
Впереди шли два танка, что расчищали путь от снега, а сзади – несколько тентованных грузовиков. Разглядеть общее количество техники пока не представлялось возможным: колонна была ещё довольно далеко. Да и биноклем как-то не удалось разжиться. Своя колонна или чужая – было непонятно. Но что-то подсказывало – это враги. По моим расчётам, до прибытия вражеского подразделения в деревню осталось всего минут пятнадцать-двадцать. В этом сильно помогал уровень снежного покрова: танки двигались не так быстро, как им хотелось, поминутно рискуя съехать в кювет при потере контакта с заметённым дорожным полотном.
Как же они не вовремя. Кажется, именно про такую ситуацию на войне говорят: “застали со спущенными штанами”. Штаны, конечно, были на мне. Только вот готов к встрече столь дорогих гостей я точно не был. Мысли заметались бешеными зайцами, пытаясь объять необъятное. Поэтому пришлось буквально цыкнуть на самого себя: “я мужик или кисейная барышня?”.
Помогло. Мысли снова легли в конструктивное русло. Надо было рвать когти. Причём немедленно. Но оставить немчуру без подарков я просто не мог. Поэтому метнулся к уже расчищенному Ганомагу, заранее прикидывая диспозицию.
В принципе, всё было очень просто: в бронетранспортёре, что расчистил, обнаружился целый ящик с колотушками. Так что, недолго думая, прикрыл дверь в десантный отсек и, вплотную придвинув ящик колотушек к двери, положил внутрь его лимонку, а чеку приладил к ручке. Теперь же, открыв дверь в отсек, фрицы получат немаленький такой “бадабум”.
А чтобы ящика не было видно тем, кто решит заглянуть через борт, прикрыл всё это хозяйство каким-то куском брезента, обнаруженного всё в том же кузове. Захватив с собой четыре колотушки, бодро подскочил к грузовику и в два удара пробил бензобак. Не дожидаясь, пока натечёт топливо, приладил одну колотушку со стороны водителя так, чтобы при открытии двери тёрочный запал от рывка сработал, подорвав гранату. Вторую колотушку приладил таким же образом со стороны второй двери. А то вдруг отсюда полезут. Надеюсь, взрыв со стороны Ганомага или со стороны грузовика воспламенит разлившийся бензин.
С мотоциклами поступил проще: обоим пробил баки и раскурочил зажигание, оборвав и обрезав провода. И тут же, словно заяц, припустил к дому, где остановился на постой. Так быстро я ещё никогда не бегал. Забежав, смёл продукты в заплечный мешок и выбежал в сени. Где-то там я видел лыжи и какое-то подобие санок. Быстро выкинув и то, и другое на улицу, снова влетел в избу. Как же жалко бросать оружие, но два пулемёта мне даже на санках не утащить. Пришлось один полностью раскурочить, сняв с него всё, что было можно и кинув запчасти в мешок. А вот оставшийся пулемёт и запасные ленты выволок на улицу и кинул на санки, быстро пришпандорив всё это врерёвкой, найденной всё в тех же сенях. Работал, как одержимый, чувствуя как отпущенное мне время буквально утекает на глазах.
Мешок с провизией и кое-каким оружием повесил на плечи, пулемёт и винтовку с боезапасом – на санки, лыжи – на ноги. И вперёд. Плохо, что к лыжам не нашлось лыжных палок. Но я непривередливый: схватил какой-то длинный дрын небольшого диаметра и так припустил к лесу, что зайцы бы обзавидовались. Надо сказать, что повезло мне не просто сильно, а просто фантастически сильно: в последний момент догадался привязать к санкам веник и метлу (дрын, видимо, и был заготовкой для метлы), дабы хоть как-то успеть замести следы. Преуспел, конечно, в этом не очень: если присмотреться – следы обнаружить нетрудно. Вот только понять – был человек один или несколько – совершенно невозможно.
А фантастическое везение в том, что успел не только без приключений добраться до леса, но и хорошо углубиться в него. Именно поэтому взрыв техники в деревне донёсся до меня уже довольно сильно ослабленным – приглушённо. В результате чего и предположил, что рванула моя закладка. Ибо если бы взорвалась всего одна граната, отсюда я бы этого не услышал. А так рвануло весьма знатно.
Не став уподобляться киношным героям, которые в одно рыло перелопачивают целую роту противника, средь бела дня поливая врагов прямо с рук из пулемёта, я просто и незатейливо “свалил в туман”. Не с моими силами сейчас бодаться с превосходящими силами немчуры. То, что это именно они, у меня не осталось ни малейших сомнений: память в очередной раз подкинула фортель, однозначно опознав в приближавшихся к деревне танках немецкие “панцеры”. Вот только марку назвать позабыла.
Не знаю, как память провернула такой “финт ушами”, не подсказав даже признаков, по которым безошибочно можно распознать вражескую технику. Хоть бы объяснила, какие вообще бывают модели этих “панцеров”. Так нет, блин, молчит. Ну какая мне польза от таких знаний? Лучше бы тактико-технические характеристики каждого типа параллельно раскрыла. И то пользы было бы больше. М-да, не подействовало: по-прежнему молчит, зараза. Ну ни стыда у этой памяти, ни совести.
Хотя, ладно: главное, что я от немчуры свалил. Не хватало ещё перестрелку устроить с неизвестным результатом. Так и шёл по снегу, всё глубже погружаясь в тишину густого смешанного леса: по пути встречались то совсем голые лиственные деревья, сбросившие листву на зиму, то укрытые толстой снежной шапкой хвойные. Под последние я старался не заходить, опасаясь снежного душа за шиворот.
Однако, уже через довольно короткое время устал. Дыша как запаленная лошадь и едва передвигая ногами, стал присматривать местечко для привала. И такое вскоре обнаружилось. Сделав обманный кружок и заметя всё ещё болтающимися за санями веником и метлой следы, облюбовал огромную, разлапистую сосну, под которой даже снега не было, настолько плотно её лапы прикрывали землю.
Вот у её корней и решил отдохнуть. Разместился, можно сказать, с комфортом: закрепив получше пулемёт и переложив боеприпасы так, чтобы не мешали стрелять, получил, фактически, передвижную огневую точку. После этого достал из мешка небогатый перекус. Сварил картохи я с запасом, так что на первое время от голода не помру. Плюс пол-казана варёной гречки с собой. И почти полбанки солёных огурчиков. Конечно же, для транспортировки пришлось картоху пересыпать в отдельный мешочек, а гречку с огурцами – в трофейный котелок. Ну не тащить же с собой чугунок. Кстати, початую банку малинового варенья тоже взял с собой: сладенького очень хотелось. Взял бы ещё, но ни времени, ни свободных рук, увы, в наличии не оказалось.
Так что, разместившись, первым делом принялся за перекус. На этот раз обошёлся гречкой с огурцами. Картошку придержал до лучших времён. Костра, естественно, разжигать не стал: по дыму меня очень быстро смогут вычислить.
Отдохнув ещё немного, снова собрался и, определив стороны света (фокус со мхом на северной стороне ствола дерева, а также перемещающееся по небосводу солнце мне в помощь), потопал прямо на восток. По крайней мере, мне казалось, что идти надо именно туда. Память на этот раз молчала, но уверенно указывала путь. Раз надо – значит, надо. И я пошёл. Чтобы не заплутать, периодически останавливался, намечал ориентир в направлении “строго на восток” и двигался к нему. Затем вновь останавливался. Намечал следующий – и двигался дальше. Таким образом пытался уйти от проблемы “хождения кругами”. И даже если где-то и давал маху – то, в результате, всё равно двигался на восток.
Леса было много. Разного. Тут и припорошенные кроны оголившихся на зиму лиственных деревьев, и могучие ели, на которых налипли целые горы пушистого снега, искрящегося в лучах яркого солнечного света. И тишина, изредка нарушаемая стрёкотом какой-либо птички-невелички, да надсадным дыханием едва успевающей переводить дух путницы.
Преследования, слава Богу, пока не наблюдалось. Поэтому я мерно наматывал километры. Конечно же, бродить по зимнему лесу – то ещё удовольствие. Кабы не лыжи – даже и не знаю, каким образом пробирался бы по этой снежной целине. Да ещё хорошо, что почти весь груз разместил на санках, иначе далеко бы точно не ушёл. А так, можно сказать, вышел на прогулку.