Страница 41 из 43
Пальцы не слушались, неверными движениями расправлялись с молнией, затем упорно тянули штаны по бёдрам, а тело её отзывалось на прикосновения мужских ладоней вяжущей негой в паху. Трусики после душа она не надела, на ней не было ничего, кроме халатика, который уже комком валялся у ног, и крупная дрожь пробирала всё сильнее.
К чёрту прелюдию и ласки, в эти минуты Янка желала другого, просто грубого секса, наспех, чтобы удовлетворить свою вспыхнувшую похоть. И Артём вроде был согласен на это, ибо широко расставил ноги, когда она рухнула на колени, избавив его от боксеров.
— Эй, ты откуда такая озверевшая? — насмешливо поинтересовался, и Янка догадалась, что он поглядел на неё сверху, при этом уперев ладонь в стену.
У неё запылали щёки, но в темноте он об этом не узнал. Да она и сама поражалась, сколько в ней дерзости, и как только хватило смелости вести себя подобным образом. С Артёмом Янка была развратницей, и уже с лёгкостью отбрасывала всякие комплексы. Её влекло к нему неудержимо, и какая разница, что после расставания наверняка придётся плакать и страдать.
Есть она и он. Здесь и сейчас, в настоящем. А думать о будущем нет смысла, ведь для неё всё и так ясно…
Он не смог выстоять долго, Яна постаралась завести его до предела, выплёскивая всю свою страсть в этом до неприличия откровенном минете. Впившись в ягодицы мужчины, коварно бежала язычком по бархатистой головке пениса, медленно посасывала, или смаковала во рту, словно леденец, отчего Артём судорожно гладил по Янкиной голове, и тихо постанывал, подаваясь навстречу бёдрами. Ей было недостаточно его сладких мучений, она изобретала всё новые пытки, захватывала член губами и терзала по всей длине кончиком языка, массировала пальчиком мошонку, пока Шерхан резко не принудил её подняться с колен.
Тяжело дыша, развернул спиной, грубовато заставил наклониться к бортику ванной, и припал ртом к чувствительной зоне между лопатками. Стержень его, пульсируя, твердея, как гранит, скользнул между полушарий её попки, и Яна задержала дыхание, предвкушая и боль от проникновения в анус, и последующее затем наслаждение.
Но он не торопился удовлетворить её похотливые потребности. Безжалостно раздвинул коленом её ноги, удерживая одной рукой за шею, а другой, умело направляя член вверх и вниз между ягодиц. Янка закусила губу, ощущая, как становится липко в промежности. Тягучая волна прокатилась по нижней части тела, и девушка, изнывая от нетерпения, завела руку назад.
Сплетаясь с Артёмом пальцами на его пенисе, постаралась перехватить инициативу, но он был сильнее, и без труда обуздал её попытку. Прижимаясь к ней бёдрами, слегка втолкнулся в лоно, не дав Яне возможности поймать хоть толику удовольствия, и снова вынул стержень.
— Перестань, блин… Мне так не нравится! — простонала она угрожающе, вильнув тазом.
— Врёшь… — усмехнулся он, нежно проникнув пальцем в её анус, и, сначала легонько, а потом напористее, лаская там.
Она собралась возразить, осадить его, потребовать для себя наслаждения, но он опередил, будто предугадав её порыв. Мощно вбил член в мокрое лоно, и начал размеренно двигаться, продолжая массировать в колечке попки пальцем.
— Чё, вот так тоже не в кайф? Ну-ка отвечай!
Яна захлебнулась собственным протяжным вдохом. У неё кружилась голова, дрожь стала мельче, по коленям пронеслась слабость. Если бы Шерхан не впечатал её в ванну своим немалым весом, она бы точно свалилась на пол, как тряпичная кукла. Яркие эмоции затмили разум, отключая его напрочь. Казалось, все ощущения сбились в единственном месте, там, между ног, и Янка, не выдержав очередного нахлынувшего всплеска удовольствия, сипло выкрикнула имя любовника.
— Тише… Ти-ише, девочка… — прорычал он, ускоряя темп пенисом, а пальцем, напротив, замедляя поступательные движения, и влажно целуя Яну в шею. — не гони ты так… Ненасытная ты моя малышка. Ну, притормози, бля! Давай вместе со мной. Вме-есте!
Она плохо соображала, что он ей приказывал, всё глубже проваливаясь в усиливающийся вихрь оргазма. Силы иссякали, тело дрожало, а в паху всё наполнилось сладостно-болезненными токами наслаждения, и, наконец, она достигла кульминации первой. Сотрясаясь в угасающих приятных спазмах, почувствовала, как Артём содрогнулся, отпрянул назад, и успел-таки вытащить член из горячей девичьей плоти.
Наклонился, схватившись за бортик ванны, и Янка бессильно упала ему на руки, выравнивая дыхание. Сердце стучало отбойным молотом, рвалось из груди, во рту пересохло, но выныривать из окутавшей тело неги было лень.
— Холодная справа или слева?
Янка не сразу поняла, о чём он спрашивал, нехотя выпрямилась, и посмотрела на вентили.
— Справа.
— Чёрт, крошка… Ты не девушка, а настоящее цунами. Катастрофа, бля, как ты меня заводишь… — восхищённо признался Артём, открыв кран, и, сунув голову под струю воды, встряхнулся, как попавший под дождь пёс.
Девушка зарделась, подняла с пола халат, и завернулась в него. Взгляд так и прилипал к обнажённому красивому мужчине, пришлось отвернуться, чтобы хоть чуточку дать себе передышки. Артём неспешно влез в джинсы, не надевая трусов, и обняв Яну за талию. Во взгляде его читалось что-то, чего она не смогла разгадать. Одарил долгим поцелуем без намёка на нежность, чем вырвал у неё стон.
— Ты же не ждёшь от меня щас сопливых признаний, нет?
Её, конечно, задели циничные слова, но виду Яна не подала. Она и не ждала, что Шерхан сейчас станет клясться ей в любви, и всё-таки ощутила укол обиды и разочарования. Вот ведь глупая! Да он, наверное, ни одной женщине этого не говорил.
— А ты, надеюсь, не возомнил, что я влюбилась в тебя по уши? — не осталась в долгу, и, язвительно улыбнувшись, чмокнула его в нос.
— Я ж не малолетний пацан, чтобы так думать. Ладно, забей. Ну, чё, жрать будем? Ночь-то длинная.
Яна кивнула, и направилась в кухню, мысленно горько усмехнувшись. Не пацан, с этим не поспоришь, но, как большинство мужчин — совсем не проницательный, раз не догадался о её чувствах. Почему-то наворачивались непрошеные слёзы, и Янка, сославшись на то, что ей необходимо срочно облегчиться, спряталась в туалете, а там, пустив из крана воду, дала себе поблажку, и, молча глотая всхлипы, несколько секунд вволю упивалась жалостью к себе…
Эпилог
Лето прощалось с Янкой хмурым дождём, который моросил с вечера, и настроение у неё было под стать погоде. Август словно понимал, каково ей, и из солидарности поддерживал вечно затянутым пузатыми тучами небом, слякотью на дорогах и пронизывающим ветром. Хотя, скорее уж из вредности зарядил противными дождями последние деньки уходящего тёплого сезона, а Яне хотелось солнца.
Вчера они с Наташкой допоздна торчали в её будущем салоне. Травма позвоночника оказалась, слава Богу, не столь серьёзной, чтобы валяться в постели и скучать, но врач пока категорически запрещал Наталье ходить, а та сердилась, сидя в инвалидной коляске, и доставалось всем, кто был в радиусе двух метров.
Выкупить целый блочный комплекс под свою задумку Наташка смогла благодаря покойному мужу. Продали машины Андрея, загородный дом и её драгоценности быстрее, чем думали — благо, что оформленные документы были не на него, а на жену, и Янка искренне радовалась удачному стечению обстоятельств. Этот жлоб очень боялся лишиться нажитого добра, и подстраховался, втайне от Наташки переписав на неё свою недвижимость и автомобили.
Выяснился сей неожиданный факт, когда Наталье позвонил их семейный нотариус, и та воспрянула духом. Ещё бы, теперь мечта владеть собственным салоном красоты с целым штатом мастеров была близка, как никогда, и ждала своего воплощения в реальность. Чем девчонки и занялись, едва Шерханова, богатая вдова столичного бизнесмена, вернулась в Тарусу…
А завтра Янке предстояло снова ехать в Москву — начинались учебные будни.
— Ты выбрала не ту профессию, мать. — заявила авторитетно Наташка, деловито сверяя в бухгалтерских отчётах приход и расход средств на обустройство маникюрного кабинета. — тебе надо было вместе со мной идти на курсы, сейчас бы стала моим партнёром. Прибыль бы пополам, жили припеваючи, всю нашу дыру бы качественно обслуживали, делали из серых мышек роковых красоток.