Страница 2 из 15
Когда я его упустила? Как получилось, что вырастила эгоистичное, неблагодарное чудовище? Я же всю жизнь на него положила. Ради него жила. Экономила на себе. Когда с работы на пенсию уволили, не стала сидеть дома, чтобы и дальше ему копейкой помогать
А он меня на улицу?! Ради этого я жила?
Тяжёлые мысли давили, не давали вздохнуть.
Я вышла из дома и, не зная куда идти, пошла вокруг него, где вилась цементная дорожка возле фундамента. Рванула ворот пуховика, расстёгивая и вдыхая холодный воздух. Весна, но снег ещё лежит. Как же хочется тепла!
Казалось, у меня внутри душа замёрзла настолько, что звенело всё от лютой стужи.
За что мне такая жизнь? Почему я страдаю? Всю жизнь обманы, предательства, мною пренебрегают, не ценят. Не любят. В чём я провинилась, где оступилась и неправильно повела себя?
Я напряжённо думала, стараясь это понять. И, кажется, нашла ответ. Всю жизнь я жила для других. Старалась заслужить любовь сначала матери, потом мужа, сына. А на самом деле нужно было в первую очередь любить себя. Баловать не других, а себя. Не ждать, когда меня полюбят и оценят другие, а самой себя ценить. Уважать.
Боги, мне пятьдесят семь лет, а эту простую истину я поняла только сейчас! Жизнь прошла.
«С меня довольно!» — сказала себе. Завтра же начну жить по-новому, отбросив ложные чувства вины, обязательств перед сыном. Хватит! Ему уже за тридцать, он здоровый мужик и пусть живёт сам и своим умом. И перец им жгучий под нос, а не квартира! Продам и уеду в другой город. А лучше к морю! Хоть в селе каком домик себе куплю и заведу хозяйство. Не пропаду! Пусть сын рассчитывает лишь на свои силы. Я долги отдала.
«Я больше никому ничего не должна!» — с особым удовольствием повторила про себя эти слова. И почувствовала удивительное чувство свободы. Даже не так — освобождение! Моя душа как будто сбросила с себя душившие оковы.
Я засмеялась в голос, внутри ощущая себя юной девчонкой, полной сил.
У-у-ух!!!
Рядом со мной, буквально в сантиметрах, рухнул пласт снега с крыши, усыпав всю меня снежной крошкой. Сердце пропустило удар, а потом забилось испуганной птицей. В груди запекло, стало так горячо, что не вдохнуть. Я беспомощно хватала ртом воздух, потом ноги подкосились и я упала, проваливаясь в темноту.
ГЛАВА 1
Максимиллиан арр Телларион. Отриалон
— Что же ты так смотришь, дорогой? — капризно протянула Самира, опуская свои ресницы, но я уловил в голосе тщательно скрываемые нотки страха.
Чувствует за собой вину и опасается последствий. Когда-то я мог часами любоваться ее совершенной красотой. А сейчас едва сдерживался, чтобы не удавить мерзавку.
— Хватит на меня так смотреть! — сдали у неё нервы. — Да, у меня есть поклонник… У всех красивых девушек они есть и в этом нет ничего предосудительного. Ты же так долго отсутствовал, не уделял мне внимания.
Что-то я не видел в её письмах ко мне сетований по этому поводу. Лишь благодарила за подарки и драгоценности, которые я ей посылал на праздники.
— Шесть… — холодно уточнил я.
— Ну, хорошо, их шесть… — покладисто согласилась она, невинно хлопая ресницами, лишь напряжённая складка у губ выдавала её волнение.
— Только в этой крепости, а еще пять в Алуадаре, три в Тассоме и четыре…
— Хватит!
Я скривился, видя, как по щекам любезнейшей невесты текут слезы. Раньше, пару лет назад, еще до войны, я велся на ее кукольное лицо, алые пухлые губы и небесного цвета глаза. Верил, что эта непорочная синева не может одарить собой лгунью и интриганку. Верил каждому ее слову. И вот чем все обернулось.
Если бы тогда я знал, как все сложится, не стал бы оттягивать брачный ритуал. Не поддался бы на уговоры Самиры, которая подольше хотела оставаться человеком. Видел и сам плюсы в том, чтобы супруга выглядела немного постарше, более подходящей моему статусу.
— Максимиллиан, я… люблю только тебя, они ничего не значат! Я же твоя истинная! Клянусь всеми…
— Замолчи! — ледяное спокойствие, которое я сохранял вопреки бушующей внутри меня ярости, дало трещину.
Лживые слова ядом растекались внутри и жалили.
А вместе с эмоциями наружу вырвалась тьма.
Теперь на девушку смотрела сама бездна, голодная, она словно открыла свою пасть, желая заглотить новую жертву. Я не позволил.
— И ты решила, раз истинная, значит можешь мне изменять? Думала, сможешь крутить мной, как тебе захочется?
Чернильная тьма устремилась к предательнице, но я усмирил силу, не дав той коснуться неверной женщины.
— Не надо! О, прости меня! Любимый!
Ядовито усмехнувшись, сжал кулаки. Я прекрасно знал, какой силой обладаю, знал, что Самира всегда боялась меня и моих подданных. А сейчас ее уверенность в том, что у меня нет выбора и я приму её любой, — лопалась как мыльный пузырь.
Я бы ещё мог простить ей вереницу поклонников, ухаживания которых она принимала и расточала авансы, но не потерю невинности. Дурочка наслушалась проповедей жрецов и решила подарить свою чистоту человеку, спасая этим свою бессмертную душу.
Я ещё не выяснил, кому она отдалась. Из поклонников она особо выделяла троих, их уже бросили в темницу. Допросом займусь лично, не желая никого иного посвящать в подробности своей личной жизни. Они умрут, вопрос лишь в том, насколько быстро и мучительно.
Сам виноват, что доклады тайно приглядывающей за ней охраны я прочитал только сейчас и узнал, как весело проводила время моя невеста. Во время войны у меня были более важные донесения, и читать о том, как развлекается за чаепитиями Самира, я посчитал лишним. Думал, случись что серьёзное — и мне бы доложили.
Даже к ответу охрану призвать не мог. Они не знали, что наблюдают за моей невестой. Обретение истинной держал в секрете, чтобы враги не использовали её в своих целях. Тайная помолвка показалась мне идеальным выходом на тот момент.
Я ещё спрошу с её отца, куда он смотрел, когда его дочь компрометировала меня, ведя себя неподобающе.
Одна только мысль, что кто-то посмел посягнуть на то, что я считал своим, приводила в бешенство. Мой же вид наводил на нее не просто ужас, в глазах невесты я отчетливо видел, как она прощается с жизнью.
Нет уж, смерть — слишком мягкое наказание за то, что она натворила.
— Ты выйдешь замуж за человека самого низшего происхождения. За того, кто беден и не имеет собственного дома. Свадьба состоится завтра.
— Но… Пощади! — завыла блондинка, забыв о своей гордости, о титуле, который носила.
Это я, между прочим, возвысил её отца-торговца, даровав титул и земли. Если уж судьба сделала истинной человечку, то пусть уж она будет хотя бы аристократкой.
Самира обливалась слезами, подвывая. В этот момент она теряла все, что было ей так дорого. Весь блеск и красоту обеспеченной жизни, на который рассчитывала с момента обручения.
— Я же ваша… ваша…
— Больше нет.
Лениво стряхнув руки бывшей невесты со своего плаща, я стремительно вышел из покоев леди Самиры. Было приятно, что угроза её проняла. Пусть помучится. И это только начало.
— Будь ты проклят! — провыла она. — Будь ты трижды проклят!
Я отдал распоряжение охране, наказав не выпускать своевольную девицу до следующих приказов, и нырнул в прохладную тьму, позволяя перенести себя в свои комнаты.
Кто бы сомневался, что Дарион уже был здесь.
Молча протянув мне шекру, советник и лучший друг налил себе точно такой же бокал. Мы осушили напиток одним махом. Только после этого я смог выдохнуть. Нет, о спокойствии речи не шло. Тьма все еще пыталась вырваться на волю, чтобы отомстить за каждый болезненный вдох своего носителя.
— Крепости пали, мой князь, — нарушил тишину Дарион. — Оборотни просят о мире.
Я усмехнулся.
О мире нужно было думать тогда, когда сговорились с жрецами Саранты, желая отобрать мои земли и уничтожить мою расу. Жаль, не уделял должного внимания верованиям людишек и тому, чем жрецы забивают их головы. Пощады пусть теперь не ждут.