Страница 72 из 102
- Красивый, ровный, законнорожденный! – приговаривает Зоба, прищурившись глядя на Армана, владельца «Гадкой утки».
Он хихикает, шевеля усами, не догадываясь о реальном значении того, как его назвала кикиморка. Зобе нельзя отказать в злопамятстве, и она до сих пор помнила, как этот мужчина отнесся к ней в первую встречу.
- Тю-тю, - он наставляет на нее два пальца. – Свининку принести?
- Да, - хмуро отзываюсь я. – И я была бы на вашем месте поаккуратнее с пальцами, если не хотите их лишиться.
Арман вовремя одергивает руку, потому что челюсть кикиморки смыкается ровно там, где секунду назад была его рука.
- Болотная жижа, - бурчит он, уходя, но на счастье, Зоба уже его не слышит.
- В замке кормили лучше, - кряхтит она. – И гадкая Стеф воровала для меня лакомства.
- Стеф сейчас под защитой Ральфа, - отрезаю я, не желая вновь поднимать тему, которую Зоба заводит второй день подряд.
- Замок почти восстановили! Мы тоже можем вернуться, жуткий принц и нас защитит!
Я обреченно выдыхаю, роняя голову на ладони.
Нельзя говорить Зобе, кто именно разрушил замок, иначе она будет бояться Тора. И бояться за меня, потому что придется признаться в существовании смертельной метки на моей спине.
Благо, приносят еду, и кикиморка тут же забывает про нашу дискуссию.
Вот и славно. Мне как раз самое время вернуться к мрачным мыслям о том, где сейчас Тор.
Он перенес и оставил нас в «Гадкой утке» в ту же ночь, что разрушил замок Света. Оказалось, что Арман, владелец таверны, так носился с инквизитором за то, что Тор еще давно как бы скрыл «Гадкую утку» от глаз любой магии. То есть ауру тех, кто находился здесь, нельзя было почувствовать магически.
Арман неплохо нагревал на этом лапу, скрывая своих посетителей, которые по какой-то причине не хотели быть замеченными. Собственно, в моем случае, сокрытие должно было сработать от демона, видимо.
Тор сказал, что вернется на второй день и мне, как жене у окошка, надлежало ожидать его возвращения и «не делать глупостей».
С первым я справлялась относительно неплохо, а вот со вторым назревали проблемы. На меня то и дело подозрительно поглядывали постояльцы таверны, и приходилось сдерживаться, чтобы не пустить в них проклятием за излишнее любопытство.
Каюсь, я темнела. Но это можно понять, с учетом того, что во мне буквально тикала бомба замедленного действия.
Инквизитор, разумеется, не дал мне никаких разъяснений ни поводу своего перемещения, ни по поводу случившегося. Так что, большую часть времени я занималась тем, что женщинам категорически запрещено: честно сходила с ума и додумывала.
В том, что Тор смог каким-то образом избавиться от влияния Айи не подлежало сомнению. Я сама видела сквозь порванную рубашку, что его тело больше не мерцало татуировками воина Света. А ведь это не как грязь смыть. От призвания этого отказаться невозможно. Ну, только в паре с жизнью.
И второе. Это пугало меня куда больше: Тор искрил Тьмой. Нет, в нем остался и Свет, но теперь он словно сплетался с противоположной магией, что априори было невозможно. То ли у меня были галлюцинации в ту ночь, то ли…
Тор ураганом врывается в «Гадкую утку» напрочь выбивая все мысли из моей головы. Он безумно озирается по сторонам, и находя нас с Зобой глазами, словно немного успокаивается и движется уже чуть менее нервной походкой.
- За тобой что, черти гнались? – усмехаюсь я, видя, что все взгляды прикованы к нам. А еще я внимательно сканирую его ауру и глаза на предмет безумия. Нет, все как обычно… Ну, обычного там мало, но хотя бы нет оранжевых вкраплений.
- Я переместился прямо ко входу, - хмуро отвечает Тор, делая знак официанту, чтобы ему тоже принесли ужин и параллельно гладит по голове довольно урчащую Зобу. – А это было сделать тяжело, с учетом того, что во мне теперь Темная магия. Я упустил это.
- Упустил? – тупо переспрашиваю я.
- Да, Лара, к сожалению, я не все могу держать в голове. А темным, разумеется, запрещены перемещения в Алюр без особого разрешения.
- Ну, как бы да, - нервно хмыкаю я, - можно разлететься салютом, пытаясь его пройти.
- Выпьем за то, что все прошло благополучно, - Тор беззаботно поднимает бокал вина и чокается с моим, стоящим на столе. Далее он резво отрезает себе кусок говядины с кровью и с наслаждением отправляет ее в рот.
Я едва ли не начинаю вслух возмущаться. Никогда раньше не думала, что мужчина может выглядеть так привлекательно во время трапезы. Пожалуй, такое вообще надо запретить законом. А еще его руки с длинными пальцами…
- Слушай, - недовольно бурчу я, чтобы заглушить собственные мысли, - я так ничего не поняла из событий той ночи…
Мой рот закрывается сам по себе, и я пугаюсь, вскакивая с места. Тор быстро усаживает меня обратно, и тихо шепчет на ухо:
- Не здесь, Лара. Это не та тема, которую нужно обсуждать со всеми гостями таверны.
- Ты сейчас что, магию ко мне применил? – возмущаюсь я, вся наливаясь краской, когда способность говорить возвращается.
- Немножко, - усмехается он, по-мальчишески подмигивая и возвращаясь на свое место.
Как же мне это все не нравится…
Ужасно не нравится то, что как только заноза под названием «Айа, богиня Света» из него пропала, он стал таким… По-хорошему темным, если так можно сказать. И живым. Глаза его горели так, словно он пил жизнь со всеми ее плюсами и минусами залпом, наслаждаясь каждым глотком.
Плохого в этом было то, что мурашки прокатывались по моему телу вместе с нещадной болью в животе, каждый раз, когда он смотрел на меня. Я словно видела в его глазах то, что он чувствовал ко мне. И теперь уже без утайки.
Может это и было тупо вожделение тёмного, но оно сплеталось с мощным чувством, словно я находилась под его покровительством, и одновременно стояла выше него в списке приоритетов. Я была ценна для него. Каждый сантиметр моего тела и души.