Страница 71 из 75
Возможно, Квинтус Блум поступил правильно. Никто никогда не обвинит его в том, что он побоялся положить жизнь за свои идеи. Если артефакты уходят, а вы посвятили им всего себя, не лучше ли для вас уйти вместе с ними?
Дари обернулась. Блум не двигался и смотрел им вслед. Когда он заметил на себе взгляд Дари, его рука взметнулась в ироническом приветствии. Дари испытала странное чувство утраты. Их спор никогда не продолжится. Теперь у нее не будет шанса убедить Блума, что Строители пришли из прошлого и настоящего. Никогда ей не услышать этот уверенный, завораживающий голос, столь компетентно рассуждающий об артефактах. Как бы там ни было, они с Квинтусом посвятили себя одному делу, которое отличало их от остального человечества.
Блум повернулся и двинулся к воронке. Пока крохотная фигурка приближалась к чернеющему вихревому центру. Дари не могла отвести от нее глаз. На мгновение он, казалось, завис на самом краю и махнул на прощание. Перед мысленным взором он предстал смышленым маленьким мальчиком, изо всех сил стремящимся стать первым. А затем, до обидного просто, воронка поглотила его.
Где сейчас Квинтус Блум? Далеко в будущем, за миллионы лет вниз по течению реки времени, оглядывается на сегодняшний день, как на что-то отдаленное, стоящее в истории человечества примерно на одной полке с пещерными жителями и первым полетом в космос. Или же его расщепило на атомы разрывными силами? Или же, как хотелось верить Дари, его перенесло в иное измерение, где Строители изучат на досуге все, что принес им пестрый ящик Лабиринта в последние часы своего существования?
У нее будет время поразмыслить над этим. Но не сейчас. Ввккталли настойчиво тянул ее за руку. Остатки содержимого Лабиринта хлынули, к воронке, влекомые невидимыми силами тяготения. Внешняя стена была перед ней. Остальные уже прошли через нее и теперь неслись к "Спасению".
Проходя сквозь стену. Дари ощутила лишь легкую вибрацию. Вот и все, что осталось от конструкции, казавшейся некогда несокрушимой. Но как долго корабли оставались в нерабочем состоянии? Дари поспешила за Талли. Люки "Спасения" были открыты, остальные уже находились на борту. Когда она приблизилась, высунулся Луис Ненда, затащил ее внутрь и тут же захлопнул люк. Ханс Ребка изучал панель управления. Еще пять секунд, и мощно взревели двигатели.
Как раз вовремя. Лабиринту приходил конец. Экраны "Спасения" показывали, как он меняет свою форму, удлиняясь и вытягиваясь по направлению к горловине воронки. Стены засветились изнутри под влиянием силового воздействия. Структура вращалась все быстрее и быстрее...
- Держись. - Ребка включил двигатель. - Эта штука даст нам прикурить.
Силовое воздействие вихря уже достигло корабля. Впившись в Лабиринт, он разбухал на глазах. Вдобавок к тяге двигателя "Спасения" Дари ощутила действие новой силы.
Комбинированные ускорения нарастали. А мгновения все тянулись и тянулись. Лабиринт крутился... вращался... извивался. Он видоизменялся до тех пор, пока не превратился в длинную тонкую спираль, наподобие струйки жидкого стекла. Прямо за ней энергично пульсировал вихрь. Распухший и трепещущий, он вцепился в корабль. Силы, терзавшие тело Дари, усиливались, смещались, меняли направление.
И прежде чем она успела это осознать, боль исчезла. Освободившееся "Спасение" рывками понеслось вперед, в открытый космос. Вихрь за кормой уменьшился и погас. Сквозь него мутно просвечивали звезды. Они разгорались все сильнее. Внезапно между звездами и мчащимся кораблем не осталось ничего.
- А теперь протестируем здесь все как положено. - Ребка открыл шлем и глубоко вздохнул. - Молитесь на эту посудину. Я попытаюсь вытянуть нас на сверхсветовой режим и войти в узел Бозе-сети. Если она работает, мы скоро будем дома.
Дари откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. А если нет... Она обязана работать. Смешно было бы после всего пережитого обнаружить, что ты ограничен досветовой скоростью и вынужден провести остаток жизни в Мире Джерома.
Дари поклялась вернуться в Мир Джерома, если они доберутся до дома в добром здравии. Она самолично убедится, что там воздвигнута статуя в честь самого знаменитого ученого планеты. Квинтус Блум заслужил ее, даже если потомки не будут знать - за что.
Но они узнают. Дари напишет полную историю Строителей, начиная с открытия первого артефакта - Кокона, и кончая исчезновением последнего Лабиринта. Она представит в ней все теории, существовавшие когда-либо относительно природы Строителей, включая собственные идеи и, разумеется, Квинтуса Блума. Она документально зафиксирует все, что оставили Строители в наследство Вселенной, кем бы они ни были сейчас.
И если тысячу или несколько тысячелетий спустя люди будут думать, что это наследство - всего лишь изустное творчество, это в порядке вещей. Мифы и легенды зачастую переживают факты. Вспомните Гомера: его творения живут в памяти людей и поныне, хотя царей и цариц его времени сегодня не знает никто. Король Кнут пытался остановить прилив, но кто теперь помнит его предшественников и преемников?
"Легенда о Строителях".
Дари улыбнулась себе, и в это мгновение воздух в кабине наполнился голубым свечением. "Спасение" шло на сверхсветовой скорости.
26
Обстановка на борту "Спасения" представляла нечто среднее между молчаливым удовлетворением и маниакальным весельем. Ханс Ребка, сидевший в кресле пилота, знал причину. Самое сильное ощущение в жизни - спасение от близких объятий Ангела Смерти. За последние несколько дней до исчезновения Лабиринта их жизни постоянно подвергались таким опасностям, что за шанс выжить Ребка не дал бы и ломаного гроша. И тем не менее все они здесь, живые, возвращаются домой (за исключением Квинтуса Блума, о местонахождении которого можно было только догадываться, но это никого не интересовало).
Ханс чувствовал себя единственным существом, выпадающим из всеобщего веселого возбуждения. Ему следовало бы радоваться настоящему моменту, даже если тот - лишь короткая мирная передышка перед новой трудной работой. Агонизирующий Лабиринт подсказал ему еще кое-что. Он не просто пережидал это состояние - он получал от него удовольствие. Приключения всегда сопровождает опасность. Но они пьянят и стимулируют, волнуя и заряжая энергией законченного сорвиголову сильнее всего в жизни.