Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 10

– Вот интересно… – вскинула брови Света. – и почему не спите? У него что, тоже кто-то на стороне?

– Да не знаю я-а-а. – простонала Наташа. – Мне-то что делать?

Светка только пожала плечами.

Наташа тихонько нырнула в постель, Коля даже не пошевелился. Она попыталась уснуть, но проклятые мысли не собирались ждать до утра. Метались внутри черепа, как оглашенные. Кирилл… любовь… секс… беременность… как она вообще допустила такое. Ну, конечно! Таблетки. С тех пор, как с мужем интимная жизнь сошла на нет, она перестала пить противозачаточные. Она ведь последние двенадцать лет только ими и спасалась. И с чего она вдруг решила, что они ей больше не нужны? Вот, пожалуйста. Она еще ого-го. Видимо, залетела в первый же день на курорте.

Наташе было тридцать восемь лет, за всю свою сознательную жизнь она не сделала ни одного аборта. Не собиралась и сейчас. Но если рожать, то надо как минимум переспать с мужем. Интересно, он ещё на что-то способен? И почему они, правда, почти год не занимались сексом? Ну, не хотелось, понятно. Воспринимали друг друга уже не как супруги, а скорее, как родственники. Родители общих детей.

Наташа завела будильник на виброрежиме. Чтобы встать на час раньше мужа, и навести марафет. Если он не хотел её целый год, стоит постараться. Проснувшись по будильнику, Наташа приняла душ и надела своё самое красивое белье. Распустила волосы, запахнула пеньюар, легла поверх одеяла и принялась ждать. Коля проснется, и не устоит перед её ухищрениями.

А Коля уже давно не спал. Подсматривая сквозь щёлку правого глаза, как Наташа готовит сцену «Соблазнение старого супруга», он думал о том, что бабы почему-то считают мужиков дураками. Думает, расчесывая свою гриву, что он примитивный ослик, который сейчас увидит морковку и потащит свой зад за ней. За сочной, оранжевой, ароматной морковкой. Ага, щас. Интересно, что на неё вообще нашло? К чему это всё? Неужели, соскучилась? Коля любил свою жену, но уже давно не испытывал по поводу неё никаких желаний. Для этого у него была двадцатипятилетняя помощница, Лена. Грубить жене он не хотел, поэтому просто с места в карьер рванул с кровати в ванную. Жена и моргнуть не успела.

Когда Николай вышел из душа, попутно одеваясь, его соблазнительная (как она думала) жена стояла в позе путаны напротив двери. Мужчина рассмеялся про себя, а вслух сказал с чувством:

– Смертельно опаздываю. – и убежал на работу, напяливая брюки на ходу.

Через неделю Наташа пришла к Свете, как пыльным мешком прибитая. Она осунулась и похудела.

– Боже, ну и видок! Краше в гроб кладут. Что с тобой? Ты так похудела.

– Да я есть не могу! Меня тошнит от всего.

– Сочувствую. Ну, как с Николаем дела?

Наташа уронила голову на грудь, и помотала ей из стороны в сторону.

– Никак. У меня не получается с ним переспать.

– Что же делать? Что же мне делать? – Наташа качалась, как часовой маятник из стороны в сторону.

– Иди на аборт. – жёстко припечатала Света.

– Нет, нет. Это вообще не вариант. Никаких абортов! Исключено.

– Ну и дура. Останешься с тремя детьми и без мужа. Если он с тобой не спит, то откуда беременность? А? То-то. Выходя у тебя нет, милая подружка. Или аборт, или иди, кайся.

Света откровенно наслаждалась моментом. Нет, она по-своему любила Наташу, и дружили они очень давно. но Светлане было непонятно: почему жизнь устроена так несправедливо? У неё нет ни одного ребёнка, а Наталья беременна третьим. Она, Света, даже с мужем разошлась, потому, что детей Бог не дал. А эта… нагуляла и сидит тут, за голову хватается. Потому, что ей, видите ли ни к чему этот ребенок. А просто из моральных соображений она аборт делать не может. Налево ходить она, значит, может. А как от последствий избавляться, так сразу святой прикинулась. Ну, и пусть сидит, мучается… а если?

– Ну, тогда роди втихаря, и отдай его мне.

– Что-о? – Наталья подняла на Свету заплаканные глаза. Вместе со слезами из них было готово вылиться огромное изумление. – Как отдай? Ты что? Это же не вещь!

– Слушай. – Света присела перед ней на корточки. – Я понимаю, что это не вещь. Да и я уже как-то смирилась, что у меня не будет детей. Но раз всё так удачно складывается…

– Сумасшедшая!!! – вдруг закричала Наташа, отбросив руки подруги и вскочив. – Что ты несешь вообще! Я к тебе за помощью пришла, а ты у меня ребенка отобрать хочешь?! Да что ты за подруга после этого? Сука ты. Сволочь! Ненавижу тебя. Сидишь тут, со своим евроремонтом… с мраморными стенами. Горя не знаешь. А меня все бросают! Я одна! Не знаю, что делать! И ты ещё…

Света попятилась от Наташи. Ей вдруг показалось, что она ударит её. И кто тут сумасшедший? Обозвала её всяко. Ну, нет, Света себя не на помойке нашла, чтобы терпеть такое. Она подошла к двери, демонстративно открыла её, и выразительно посмотрела на Наташу.

– Ой… – Наташа вдруг пришла в себя. – Свет… я не знаю, что на меня нашло. Гормоны, наверное. Прости!

Она молитвенно сложила руки.

– Не прощу. Уходи!





Оставшись одна, Света почувствовала, что обида душит её изнутри. Обида за несправедливость. Обида на Наташу. Нет, хватит. Не нужны ей такие подруги. Лучше она совсем одна будет, чем ей придется хранить чужие грязные тайны. Да чтобы её при этом ещё и обзывали последними словами. Так не пойдёт! Она взяла телефон и решительно набрала номер:

– Привет! Извини, что отвлекаю. У меня есть к тебе очень важный разговор. И очень личный. Нет-нет, никто ничего знать не должен. Я не шучу! И это не игры никакие. Очень срочно и важно! Сможешь заехать? Хорошо, жду. Спасибо. Да-да, всё объясню. Не волнуйся.

Чтобы отвлечься, Света начала убирать и без того идеально чистую квартиру.

Наташа в это время лежала у себя дома на кровати, и судорожно думала, что делать дальше. Ни одной дельной мысли в голову не приходило.

Света выключила пылесос, и в ту же минуту прозвенел дверной звонок. Она посмотрела в зеркало в прихожей, и открыла. На пороге стоял Николай, законный супруг её подруги Натальи.

– Привет. Проходи… чай, кофе?

Николай зашёл к себе в квартиру, и молча начал упаковывать свои вещи.

– Коля, что ты делаешь?

Тишина.

– Коля, куда ты собираешься?

Коля упорно молчал. Наташа расплакалась. Он посмотрел на неё с таким ледяным презрением, что слёзы застыли.

– Что? – пролепетала она. – Что случилось? Коля, не молчи. Ты меня пугаешь.

– Раньше надо было пугаться. И вообще, по-хорошему бы это тебя надо из дома вышвырнуть, как подзаборную шлюху. Каковой ты и являешься, собственно.

– Но я… я не понимаю, Коленька!

Николай в сердцах смачно плюнул на пол, подхватил полусобранные сумки и вышел, громко хлопнув дверью. Наташа ничего не понимала. Что он имел в виду? Откуда он вообще узнал, если она никому… Света?! Не может быть! Наташа схватила телефон и набрала номер.

Прошло две недели. Наташа продлила отпуск за счет больничного через знакомую-врача, встретила детей из лагеря, и повезла их к бабушке.

– Мам, зачем к бабушке! Ну у неё же даже интернета нет. – заныла пятнадцатилетняя Катя.

– Ничего, мобильного хватит. Мне нужно по делу уехать на пару дней.

– В командировку?

– Что? А, да. В командировку.

Артему было двенадцать, и он был флегматичен ровно настолько, чтобы не переживать о том, что у бабушки нет интернета. Можно же телек посмотреть.

Мать встретила Наташу не очень приветливо. Она любила внуков, но они были типичными современными подростками. Непрерывно залипали, как они сами выражались, в своих телефонах. Особенно Катя. Да и Артем ничего не желал делать в доме, а только щелкал семечки перед ящиком.

– Что это ты худющая такая? – обняв дочь, забеспокоилась Тамара Павловна. – Не заболела?

– Нет, мам. Всё в порядке.

– А с чего ты мне их привезла? У них отец есть.

– У него тоже командировка.

Наталья собрала все силы, чтобы не расплакаться перед матерью. Чтобы не начать делиться с ней невеселыми новостями. Что она, как последняя подзаборная шалава – прав её муж – нагуляла ребенка на курорте. Да ещё и влюбилась в того, в кого не нужно. Что муж узнал об этом, и ушёл. А узнал не просто так, а от её бывшей лучше подруги, которая теперь не разговаривает с ней, с Наташей. Как ей хотелось переложить хоть часть этой ноши на кого-то. Хоть и на пожилую мать. Но предчувствуя осуждение, она сдержалась. И не рассказала ничего. Только глаза её выдавали. Грустные глаза, как у несчастной, побитой и брошенной собаки.